— Я говорю лишь то, что слышал от самого Талиесина, — мягко сказал Кевин. — Вивиана не дожила до того, чтобы погубить дело всей своей жизни — она ведь стремилась создать страну, где будет царить мир. И какая разница, христианской будет эта страна или друидской? Воля Богини исполнится, какими бы именами ни величали ее люди. Кто тебе сказал, что это не было волей Богини, — чтобы Вивиана получила этот удар прежде, чем успела снова ввергнуть в смуту землю, на которой наконец-то воцарился мир? Говорю тебе, нельзя снова ввергать страну в раздоры. Если бы Вивиана не погибла от руки Балина, я сам высказался бы против ее требования — и думаю, что Талиесин поступил бы так же.
— Как ты смеешь говорить за Талиесина!
— Талиесин сам назначил меня Мерлином Британии, — сказал Кевин, — и тем самым дал мне право действовать от его имени в тех случаях, когда он не может высказаться сам.
— Еще немного, и ты заявишь, что стал христианином! Тебе недостает лишь четок да распятия!
— Моргейна, неужели ты и вправду думаешь, что от этого что-то изменилось бы? — спросил он с такой нежностью, что я едва не разрыдалась.
Я упала на колени перед ним — как год назад — и прижала к груди его изуродованную руку.
— Кевин, я любила тебя. Ради этой любви молю тебя — будь верен Авалону и памяти Вивианы! Пойдем со мной — сегодня, сейчас. Не допусти этого издевательства. Проводи меня на Авалон, чтобы Владычица Озера могла покоиться рядом с остальными жрицами Богини…
Он склонился надо мной, и прикосновение его изломанных рук было нежным до боли.
— Моргейна, я не могу. Бесценная моя, неужто ты не можешь успокоиться, прислушаться к голосу рассудка и понять, что ведет меня?
Я встала, вырвавшись из его непрочных объятий, и вскинула руки, призывая могущество Богини. Я слышала, как мой голос исполнился силой жрицы.
— Кевин! Именем той, что пришла к тебе сюда, именем мужественности, которую она дала тебе, я призываю тебя к повиновению! Ты обязан верностью не Артуру и не Британии, но одной лишь Богине и своим обетам! Покинь же это место! Иди со мной на Авалон и помоги унести ее тело!
В полумраке я видела, что меня окружает сияние Богини. Коленопреклоненный Кевин содрогнулся. Я поняла: еще мгновение, и он подчинится. А потом… я не знаю, что произошло потом; возможно, что-то спуталось у меня в сознании. Нет, я недостойна, я не имею права… Я покинула Авалон, я отвергла его — так по какому же праву я приказываю Мерлину Британии? Чары развеялись; Кевин дернулся и неловко поднялся.
