— Да уже почти вошел. — Он делает шаг вперед и запускает ей руку под легинсы, а затем и под трусики. — Только не говори, что ты не в настроении. Что ты в растерзанных чувствах и все такое, — шепчет он ей на ухо, а она поворачивает к нему лицо, и ее язык, словно ящерица, шмыгает к нему в рот.
Сара-Энн захлопывает дверь, стаскивает с себя футболку, расстегивает у Терри на поясе ремень и при этом трется о его руку.
— Терри… трахни меня…
Пока она тащит его наверх, в спальню, Терри наслаждается, дразня ее легким сопротивлением, но затем сдается и говорит:
— Ничего не поделаешь. Получишь у меня по полной программе…
Когда его штаны падают на пол и Верный Друг выпрыгивает из трусов, как ружье почетного караула, Терри с удовольствием отзывается на мольбу драматурга:
— Вставь мне…
— Непременно, — говорит Терри, слегка отступая.
Он думает о том, что дело не в Генри Лоусоне и не в Алеке Почте, потому что единственная личность, на которую он когда-либо хотел быть похож, — это Джус Терри. Из кармана его джинсов выпал телефон и теперь на нем раздается звонок. Терри видит на экране имя: РОННИ ЧЕКЕР. Речь о билетах на самолет в Нью-Йорк и турнире по гольфу. Жаль, что он буквально только что забронировал билеты на рейс «Райан-эром» в Гданьск. Да, в Нью-Йорке его ждали бы горы мохнаток, но дотуда семь часов лету. Чуть больше чем через три он уже был бы по яйца в сладкой полячке. Выбор очевиден.
Но сейчас есть дела, требующие его незамедлительного вмешательства, потому что Сэл со вздохом произносит:
— Я так сильно этого хочу, — после чего обвивает его ногами, притягивает к себе, он входит глубже, а она извивается и дрожит.
— Без этого никуда, верно? — улыбается Терри.
Он вставляет, долбит и искусно прокладывает себе путь в рай, где, войдя в женщину, мужчина и его член становятся одним целым, — вот он, вкус жизни!
Спасибо Джимми Андерсону, Катерине Фрай,
Марии Гарбатт-Люцеро, Тревору Энглсону,
Джону Нивену и Элизабет Куинн.
