Пока ехали до дома, молчали. Места друг напротив друга были удобны лишь для того, чтобы поставить тяжелую поклажу между ног, но разговаривать в присутствии посторонних людей не хотелось. Дина разглядывала мать, словно видела ее впервые. Наверное, так и было — сейчас подмечались малейшие детали в ее внешности и одежде, которые раньше не бросались в глаза. К горлу подступили слезы, и Дина сглотнула, глубоко вздохнув, в очередной раз почувствовав натянутость в их отношениях. Не выдержав, все же огладила руку матери. Кожа была сухой, узловатой, в россыпи пигментных пятен. Дине очень хотелось спросить мать о том, что происходит. В их последнюю встречу она, кажется, даже выглядела иначе. Или Дина просто не заметила этих изменений, привычно замкнувшись в себе и своих несбыточных грезах. Но мать была здесь, рядом, на расстоянии вытянутой руки. И после легкого касания в ее глазах вдруг появилось какое-то новое выражение, такое непривычное и желанное…
— Мам, я очень рада, что ты приехала.
— Я тоже, дочка…
— Как там папа? — Дина поставила сумку у двери подъезда, чтобы найти ключи.
— Хорошо, — тихо ответила мать.
— Ты на сколько дней приехала? У тебя отпуск? — Дина приложила магнитную «таблетку» и придержала дверь.
Мать замешкалась. Дина, не услышав за спиной шагов, обернулась.
— Пятый этаж, мам. Ты, наверное, голодная. Пойдем скорее.
В ванной шумела вода и тарахтела стиральная машина. Дина втащила сумку в коридор и включила свет. Мать бочком зашла следом, разглядывая небольшую прихожую.
— С соседкой, значит, живешь?
— Ага. Ее Таней зовут.
— Хорошая девушка? С тобой учится? Или работает?
Дина взглянула на мать, с удивлением заметив интерес в ее голосе.
— Э… — Дина не успела ответить, как дверь ванной распахнулась, и Таня с тюрбаном на голове и с бледно-зеленой маской из листьев алое, оказалась перед ними во всей своей красе.
— Ой, Динка, ты чего не предупредила, что у нас гости? Здрасьте! — Таня запахнула халат поглубже и подошла поближе.
— Таня, это моя мама — Алевтина Александровна. Она… — Дина потерла шрам у виска, — ко мне приехала.
— Дык понятно, что не ко мне! Сейчас переоденусь, и будем чай пить! Она у вас вообще готовить умеет? — Таня ткнула пальцем в плечо Дины. — Вечно на каких-то бутербродах. Поэтому и худая такая, схватить не за что! Так, это меня понесло не в ту степь, извиняйте! Дин, доставай из холодильника селедку под шубой! Свекла помирать собралась, так я ее отварила и в дело отправила. Накрывай! — соседка, словно вихрь, унеслась к себе.
— Пойдем. Посмотришь, как я живу. Мебель, правда, старая, но… — Дина замолчала, в очередной раз застигнутая волной воспоминаний при виде квартиры.
— А ты как на вокзале-то оказалась? — спросила мать, стаскивая туфли.
— Случайно. Нет, то есть… я хотела сказать, что… — поморщилась Дина. — Тут столько всего произошло, мам. Но ты не думай, я со всем разберусь сама.
— Сама… — вздохнула мать и тут же продолжила: — Совсем взрослая стала.
— Ты лучше про себя расскажи, — предложила Дина, но тут же отругала себя за этот вопрос. Ведь и так видно, что ничем хорошим мать не поделится. Отец пьет, брат гуляет… Зря она завела этот разговор.
— Ушла я, Дина. Собрала вещи и ушла. Сил моих больше нет. Всю кровь они из меня высосали…
Дина замерла у холодильника, протянув руки к блюду с селедкой. Мать обхватила голову и теперь сидела за столом, раскачиваясь из стороны в сторону.
— А вот и я! — Таня, в цветастом халате и с еще влажными волосами появилась на пороге кухни. Заметив застывшую Дину и напряженную спину ее матери, мгновенно оценила обстановку. — Так, Аль, ты бы переоделась и руки помыла? Считай, домой пришла.
Алевтина Александровна медленно повернулась и ошарашенно оглядела Таню.
— Я уж так, по-свойски. Моему сыну почти столько же, сколько и твоей девке. Так что, мы с тобой, можно сказать, одной возрастной категории, во!
— Так мне уж сорок девять… — тоскливо заявила Алевтина.
— Тю, напугала! — Таня с грохотом поставила чайник на плиту. — А я думала, шестьдесят.
Мать поджала губы, и Дина тут же постаралась сгладить этот момент:
— Действительно, мам, давай-ка, умойся и переоденься. В комоде на верхней полке халат мой возьми. У нас тепло, но носки надень. Они там же.
Алевтина кивнула и быстро вышла из кухни. Таня кивнула ей вслед, обращаясь к Дине:
— Обидела я ее, что ли? Красивая ведь баба… жалко… Чего она приехала-то?
— Из дома ушла. Говорит…
— Неважно, что говорит, — отрезала Таня. — Если баба из дома бежит, значит, хреново ей там до такой степени, что…
Из комнаты Дины донесся треск.
— Ой, мам, там верхний ящик сломан! — крикнула Дина. — Не переживай! Завтра отремонтирую!
— Дин, ты сама-то как? — негромко спросила соседка.
— Я, Танюш, у Риммы Анатольевны была.
— Это, которая… — соседка указала на стену.
