— Да, ты угадала! — кивнул Тимур, завязывая шнурки. — Переодеваться не буду, по фиг! — его немного качнуло в сторону. Обхватив Дину за ноги, он прижался головой к ее бедру.
Дина погладила темные взъерошенные вихры, торчащие из-под повязки.
— Все, я готов! — Тимур поднялся. — Руководи парадом!
— А ты, — она огляделась, — ты не помнишь, куда нам надо идти? — и тут же рассмеялась. — Я шучу! Не обращай внимания. Откуда ты можешь знать. Мы пойдем ко мне, если ты не против. Познакомлю тебя с мамой… — Дина запнулась. — Только позвоню ей, ладно?
— С мамой, да, — Тимур пригладил волосы. — Думаешь, уже пора? — Заметив распахнутые в испуге глаза Дины, спешно продолжил, — Я только за, если что! Подумаешь, ночь, правда? С некоторых пор я, кажется, предпочитаю ночь любому другому времени суток.
— Я тоже, — нервно подтвердила Дина.
Набрав номер, она отошла на пару шагов и приложила трубку к уху:
— Таня, это я. Не спишь? Да-да, я знаю! Спасибо тебе! А мама? Мы скоро придем. Вместе. Не спрашивай. И еще… не надо ничего говорить о… ну ты понимаешь… Да, спасибо тебе! — Обернувшись к Тимуру, улыбнулась, — Нас ждут.
— Круто! Пошли! Заодно покажешь город. Где твой дом? У тебя большая семья? Там что? Парк? Значит, ты в больнице работаешь? Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь, но в то же время, не знаю о тебе ничего. Но это ерунда! Ты мне все расскажешь по дороге. А потом я, если захочешь. Кстати, а как ты к музыке относишься?
Дина не успевала не то, что ответить, а даже сформулировать ответ в голове, с такой скоростью Тимур сыпал словами. Она шла рядом, наслаждаясь его голосом и тем, как он время от времени пожимал ее ладонь. Дина тоже сжимала пальцы, словно заранее соглашаясь со всем, что он скажет.
— Музыку я люблю! А сегодня вообще слушаю только эту, — она достала из кармана плеер и протянула один из наушников Тимуру. — Узнаешь?
Он воткнул его в ухо. Глаза вспыхнули от удовольствия. Тимур даже пропел пару фраз, но тут же задал новый вопрос:
— Ты в Москве когда последний раз была?
— Я не была там ни разу, — тихо сказала Дина. Ей было не по себе от того, что эта ситуация повторялась. Но в то же время, находясь в этом мистическом дежавю, она будто заново переживала каждое мгновение, наперед зная о том, что все сложится самым наилучшим образом. И это знание ей очень-очень нравилось. — Когда я еще в школе училась, наш ансамбль на конкурс поехал. Только я заболела ангиной… Так расстроилась, ты не представляешь! Очень хотела увидеть Красную площадь…
— И мавзолей, наверное? — хитро приподнял бровь Тимур.
— Э… ну…
— Любишь историю про хрустальный гроб?
— Я как-то про гробы и тому подобное не очень, да… А теперь уж вообще побаиваюсь…
— Ну слава Богу! — картинно вознес руки Тимур. — Честно говоря, ты такая расстроенная была там, в больнице, что я, грешным делом, подумал, будто уже умер… Еще сны эти дурацкие… — он вдруг задумался. — Давай, не будем говорить обо всяком таком? О смерти и прочем…
— Давай! — легко согласилась Дина. — Но на Красную площадь надо бы сходить.
— Толпа народу, а остальное так же, как на картинках. В Москве есть и другие удивительные места. Я тебе все обязательно покажу, когда мы уедем.
— Уедем? — напряглась Дина.
— Ну да, ты же уедешь со мной? — снова пристальный взгляд карих глаз.
— У меня экзамены еще…
— Это святое! Как только сдашь, сразу же рванем!
— Рванем…
Тимур резко остановился на полпути и развернул Дину лицом:
— Все нормально?
Она с трудом перевела дыхание:
— Это так неожиданно. Мы так мало вместе. Не знаю, как быть…
— Просто быть, — пожал он плечами. — Просто быть собой. Рядом со мной. Всегда.
— Так бывает только в сказках.
Тимур закатил глаза:
— Ох уж эти сказочки, ох уж эти сказочники! Но знаешь, — он склонился так близко, что его губы оказались в миллиметре от ее губ, — скажу по секрету — я и сам в них поверил!
Яков Соломонович Лейбман болезненно поморщился и погладил выдающийся живот через светлый льняной пиджак. Пока была жива Лидия, его жена, Якову казалось, что он останется бодрым и подтянутым до самых последних дней. Лидуши нет всего год, и его уже растащило, размазало, набило камнями и тяжелыми мыслями.
— Яков Соломонович, ждем, ждем! Какое счастье! Какая честь! — профессор Грошевский, долговязый и худой, в белом халате и широкой улыбкой во весь рот, кинулся навстречу Лейбману. — Спасибо, что нашли время в вашем плотном графике! Студенты и преподаватели, весь институт, руководство, все здесь! Как долетели? К этой лекции специально отпечатали вашу последнюю статью о методах Юнга в современной психиатрической практике. Разлетелась, как горячие пирожки! Уж не обессудьте, придется вам раздавать автографы, словно звезде экрана!
— Лев Борисович, — грассируя ответил Яков, — нам ли с вами не знать, подноготную всей этой, простите, прослойки общества.
Они понимающе переглянулись и направились к дверям аудитории.
