Ни мальчику, что душу сжег
Волшебною игрою.
И коль угодно небесам
Сиять высоким светом,
Себе ты позавидуй сам
За то, что слушал это.
***
I
Клен осенний златоглав, как собор,
И помпезен,как гробница вождя.
Скоро будет он расстрелян в упор
Беспощадною шрапнелью дождя.
И каркас ветвей воздев в небеса,
На морозе он замрет, как умрет,
Так оставит архитектор леса
Для собора, что весной возведет.
Но пока еще твой светел наряд
Над панбархатом пожухлой травы,
Душу мне позолоти, листопад,
Ассигнацией сусальной листвы.
II
Куст шиповника в цыганском платке,
Тонких веточек ажурная вязь,
Словно линии судьбы на руке,
Что читает осень, не торопясь.
Все, что будет, знаю я наперед,
Все, что было -запиши и порви.
Заполошною сиреной орет
Кот бродячий, возжелавший любви.
Я, конечно, не помоечный кот,
Но живу, как он, у всех на виду,
Может быть, и мне в любви повезет,
Если к клену, как на паперть, приду.
***
Прошу не справедливости, но милости -
Бессильно слово,
Когда к твоей суровой справедливости
Я не готова.
По жизни я отчаянно спешила,
Искала счастья,
Поэтому, наверно, и грешила,
Молясь нечасто.
И не преумножала, не хранила
Того, что бренно,
Теряла и отчаянно дарила,
Как волны - пену.
При всех своих непоправимых минусах
Мы меру знаем:
Прошу не справедливости, но милости -
И Бог с тем раем.
***
Мужчины, не познавшие меня,
Как жаль, что между нами не случалось
Того непобедимого огня,
Что всех безумств высокое начало.
В греховных снах обиженных мужчин
Являлась в многоженственных обличьях,
Так птица Сирин множество личин
Таит в безликом оперенье птичьем.
И каплей лжи себя не замарав,
Внесу я эту истину в скрижаль:
Мужчины, не познавшие меня,
Мне так вас жаль...
***
Рыдать, страдать и бить посуду
Не буду.
Я посмотрю на это так:
Пустяк.
Я молода, умна, красива,
Спасибо,
И если ты не оценил,
Свалил
И разыграл сюжет избитый -
Иди ты.
***
Февраль опять подкрался незаметно:
Завыл ветрами, замочил дождем.
Забытая мелодия для флейты
Напомнит нам о том, зачем живем.
Кастрюли, поварешки, сковородки -
Наш накрепко зазубренный урок,
Но бабий век не очень и короткий,
120 лет - вполне приличный срок.
Считать года - не женская привычка,
Но дата нынче больно хороша,
Мы юбилей справляем не для птички,
Не для сороки или для синички -
Для Галочки, как требует душа.
Не старясь, только становясь мудрее,
Удерживая прочно высоту,
Свои мы исполняем юбилеи,
Как песни сочиняем - на лету.
Пути Господни неисповедимы,
Но, зная слабость некую свою,
Душе своей решительно велим мы:
"Душа, подвинься, или оболью!"
Мелодия для флейты не забыта,
Но нежной флейте не пришел черед,
И торжествуя над постылым бытом,
Гитара женским голосом поет.
Можжевеловые четки
По бусинам-годам на четках
Судьба прописана нечетко.
Перебери их. Пальцы нежны
И чутко помнят каждый штрих:
Вот эта бусина - надежда.
Был Новый год тогда бесснежный,
Был стол, накрытый на двоих.
Вот эта бусина - иное.
Тогда в гармонии с собою
Мы прожили наш краткий год,
Не споря с выпавшей судьбою
И зная точно: мы с тобою
Одно, хоть нас с тобой и двое,
А наносное все пройдет.
А вот - утраты и потери
Открыли счет, и он велик.
Стояли звери возле двери,
И страшен был их зверский лик.
И бусы вытерты до блеска,
До можжевелова нутра,
Под пальцами струится леска,
Которую сменить пора,
Вот изотрется - разорвется,
Ибусин будет не собрать,
Но вряд ли после доведется
Свою судьбу переиграть.
Изысканны и безыскусны,
Суровой вечности рабы,
Года нанизаны, как бусы,
На тонкой ниточке судьбы.
На пальцах остается запах,
Слегка пьянящий, словно "Брют",
Воспоминаний давних залпы
Еще больней по сердцу бьют.
И нервов крепкие бечевки
От напряжения дрожат.
Жаль, что зеленые девчонки...
Нет, это счастье, что девчонки
О будущем не ворожат
И лишь под старость верят в четки.
Лисы в винограднике
Еще он зелен, виноград,
Еще желания невинны,
И смоква сыпью ягод винных
Не осыпает всех подряд,
И лисы терпеливо ждут,
Таясь в лозовом междурядье,
Как гроздья сладость наберут
В лиловом дымчатом наряде.
А лето делает свою
Непостижимую работу.
И даже ангелы в раю
Потеют до седьмого пота.
И наливаются жарой
Плоды на дереве познанья,
И фиговых листков покрой,
Как будто девственности знамя,
Так раздражает нас порой.
Но зреет, зреет виноград,
И зреют грешные желанья.
У корня дерева познанья,
Как будто в центре мирозданья -
Огрызков яблочных парад.
И, терпеливы и мудры,
В осенних кущах винограда
Дождутся лисы той поры,
Когда, как приз в конце игры,
Им прямо в пасть падет награда.
***
Благословенна ночь - домашнее тепло,
Ладонь твоей рукимоей щекой согрета,
Благословенен дождь, что постучал в окно
И разбудил меня, чтоб я ценила это.
Благословен рассвет. Как сонные сурки
Припухших век своих мы размыкаем щелки,
В прибежище от бед - изгиб твоей руки -
Я утыкаю нос и заспанные щеки.
Благословенен день забот и суеты,
Благословенен день за то, что скоро вечер.
Нас двое - я и ты. Нас много - я и ты.
И на двоих одна жизнь и судьба, и встреча.
Софа Бронштейн, как никто, умеет улыбаться: улыбаться
нежно, улыбаться саркастически, улыбаться язвительно. Ко-
гда-то улыбка Джоконды вывела нас из средневековой тол-
пы к личностям Просвещения.Затем была улыбка
