Отражение изменений, происходящих в обществе нашло не только в работах философов и экономистов того времени, но и писателей. В конце XIX в. почти во всех развитых странах на смену романтизму пришел натурализм[117]. Натуралисты, по-своему боготворившие достижения цивилизации, были «исполнены трагического отношения к миру», потрясенные растущей пропастью «между техническими достижениями и ускоряющимся человеческим регрессом». Главное, по их мнению, состояло в том, что «не человек плох, не его даже самая позорная профессия (наподобие проститутки), плохо то, что лицемерное общество, которое не только не дает ему шанса стать лучше, реализовать заложенное в него природой, но и морочит голову «нового Адама» лжерелигией денег, собственности»{913}. Буржуазный мир индивидуализма, по мнению натуралистов, вел человечество к катастрофе[118].
Пример литературного натурализма дают последние строки романа Э. Золя «Человек-зверь»: «Машинист и кочегар упали на рельсы, так и не разжав ужасных объятий, их затянуло под поезд, и колеса безжалостно раздавили и искромсали этих людей, так долго живших как братья. Их тела превратились в окровавленные обрубки без головы и без ног, но руки навсегда сплелись, как будто мертвецы все еще продолжали душить друг друга. А паровоз, которым никто не управлял, все несся и несся вперед. Наконец-то строптивая и норовистая машина получила волю, и теперь она мчалась во весь опор, точно необъезженная кобылица… воинский эшелон продолжал свой бешеный бег, не замечая ни красных огней, ни петард… Ему и дела не было до тех, кого он давил на пути! Что ему до пролитой крови, ведь вопреки всему он рвался к будущему! Никем не ведомый… он несся и несся вперед, везя пушечное мясо — пьяных, ошалевших от усталости солдат…»{914}.
После окончания Первой мировой традиция натурализма будет продолжена, например, в социальных романах Р. Олдингтона: «Все люди — враги», «Сущие рай», в которых он пишет о нарастающем разочаровании в капитализме, о неизгладимых следах прошедшей войны и о надвигающейся новой войне[119].
В 1924 г. немецкий писатель Кунденхов-Калерджи приходил к выводу, что «в конечном счете христианство, умершее в Европе, превратилось в предмет вывоза для цветных народов, в орудие антихристианского империализма»{915}.
Размышляя о последствиях этого явления для Европы, П. Чаадаев еще в 1831 г. писал: «…она
