Бурное развитие промышленности увеличившей спрос на труд, выселение избыточного населения в колонии и завершение демографического перехода сгладило радикализм реальной жизни и отчасти девальвировало саму теорию. Темпы прироста населения в Европе значительно снизились, а Франция даже озаботилась проблемой депопуляции.
Возвращение к
«Я не вижу адекватного возражения этим словам… — писал Дж. Кейнс. — Перед нами стоит важнейшая проблема, по сравнению с которой вопросы территориального урегулирования и баланса сил в Европе совершенно несущественны.
Многие катастрофы прошлого, отбросившие развитие человечества на столетия назад, произошли по причине внезапного исчезновения (как по естественным причинам, так по вине человека) временно благоприятных условий, обеспечивших рост населения более того уровня, который мог бы быть обеспечен по окончании благоприятного периода»{1074}.
Версальский мир, подтверждал Гувер, поставит Европу перед проблемой появления огромного избытка населения: «по приблизительным оценкам, население Европы превышает на 100 млн. человек ту величину, которую можно было бы поддерживать в отсутствие импорта и которая существует за счет производства и распределения экспорта»{1075}. Что ожидало Европу? Ответ, основываясь на теории Мальтуса, давал Кейнс в 1919 г.: «Нам угрожает опасность стремительного падения уровня жизни населения Европы, для многих означающего настоящий голод… Люди не всегда умирают тихо. Голод, погружающий одних в летаргию и беспомощное отчаяние, других ведет к психической несдержанности и отчаянию в безумии. И они могут низвергнуть остатки организации и утопить саму цивилизацию в отчаянных попытках удовлетворить непреодолимые личные нужды…»{1076}.
Обреченные на вымирание вдруг не только позволили себе сопротивляться, но и провозгласили принципы нового общества, новой цивилизации, чем вызвали яростный,
Согласно принципам либеральной демократии образца XIX в., которые защищал Папен, десятки миллионов тех, «кто был лишен прав и свобод» должны были безмолвно умереть от голода в интересах «цивилизации капитала и церкви», а еще многие десятки и сотни миллионов прозябать в нищете и лишениях.
Для наглядности можно привести условное графическое сравнение моделей поведения трех основных теорий в условиях кризиса, подчеркивающее их приоритеты.
Либеральная идеология XIX в. предполагала, что в условиях кризиса в первую очередь должен сохраняться капитал, как необходимый и трудно получаемый источник экономического роста. В то же время нижние слои населения представляли собой дешевый и быстро восстановимый биологический ресурс. Действительно, при существовавших высоких нормах рождаемости и при том, что работать начинали с 7 лет, а можно было и вообще использовать дармовых рабов или эмигрантов, восстановление биологического ресурса по сравнению с капиталом обходилось дешевле и проще.
Однако подобная форма борьбы с кризисами по мере созревания социального сознания низов скоро стала угрожать внутренней стабильности государства. Либеральная идея ответила на вызов выносом кризиса за границы государства, путем внешней военной, экономической, колониальной экспансии и соответственно культивированием национализма. С середины XIX в. империализм стал одним из основных инструментов Великих европейских демократий (Англии, Франции…) в борьбе с кризисами.
