После победы нацистов Гитлер добросовестно выплатил дивиденды «акционерам» своей партии: в апреле Г. Крупп высказал Гитлеру «желание координировать производство в интересах всей нации… основываясь на идее фюрерства, принятой новым германским государством». А 4 мая в газетах появилось официальное сообщение, что отныне
Ф. Тиссен в свою очередь, немедленно после прихода Гитлера к власти, путем слияния получил 40% акций самого могущественного предприятия в стране — Стального треста. Группе О. Вольфа осталось лишь 9%. Тиссену принадлежала также крупнейшая в Германии электрическая компания, снабжавшая током большую часть страны. Остальной рынок электроэнергии контролировался государственной компанией, которая так же находилась под опекой концерна. Тиссену принадлежал и всегерманский газопровод, подающий газ во все города Германии{676}.
Главными экономическими советниками правительства и самого Гитлера Тиссен поставил своих людей. Через несколько недель после реорганизации Стального треста наступила очередь угольного концерна Тиссена, который находился на грани банкротства и по долгам (95 млн. марок) должен был перейти к группе Дойче банка. Однако Гитлер не только спас Ф. Тиссена, но и дал ему на реорганизации концерна заработать огромные деньги. Постепенно Ф. Тиссен расправился со всеми своими врагами: «Директор-распорядитель католическо-еврейского Дойче банка[88] О. Вассерман…, подал в отставку «по болезни». О. Вольф попадает на скамью подсудимых за злоупотребления…» и т.д.{677} Руководящие места в тиссеновской империи занимают родственники и близкие друзья лидеров нацистской парии, в том числе Геббельса и Гитлера{678}.
15 июля 1933 г. Гитлер издает закон, по которому вся промышленность должна объединиться в синдикаты и установить твердые цены. Каждый конкурент или аутсайдер[89], который посмеет сбивать эти цены или организовывать новую фабрику, может, в порядке борьбы с «экономическим саботажем» — быть подвергнут взысканию правлением синдиката, арестован и заключен в концлагерь. Цены сразу скакнули в верх на 20–30%. Союз германских машиностроителей осенью 1933 г. постановил, что цены на сырье и полуфабрикаты… повышаются на 30–100%. В августе 1933 г. Шредер внес план по национализации всех крупных банков, с тем чтобы затем разделить их на 12 «окружных банков», которые постепенно должны потом перейти в частные руки, при этом государство должно оплатить «потери» этих частных лиц (так же как в сделке со Стальным трестом){679}.
В итоге шесть крупнейших банков и 70 акционерных компаний контролировали свыше 2/3 промышленного потенциала страны. Рост дохода монополистов демонстрировала фирма Круппа. Прибыли фирмы поднялись до 43396{680}. Личный доход Б. Круппа вырос в десять раз и продолжал все увеличиваться{681}. Прибыли концерна Круппа за пять лет — 1934–1939 гг. выросли в три с лишним раза: 1934 г. — 6,65 млн. рейхсмарок; 1935–10,34 млн.; 1936–14,39 млн.; 1937–17,22 млн.; 1939–21,11 млн.{682} Примерно так же преуспевали «Ферейнигте штальверке» Феглера, концерн Маннесмана, «Дрезднер банк» и остальные крупные концерны, фирмы и банки{683}.
И это было только началом. В 1936 г. фюрер заявил: «Если мы победим, бизнесу это сулит существенные компенсации»{684}. Свое слово Гитлер сдержал. После аншлюса Австрии сталелитейные заводы Ротшильда отошли к концерну Герман Геринг. «ИГ Фарбениндустри» стал обладателем 51% акций французской компании «Франколор». Лотарингская стальная индустрия была поделена между концернами «Герман Геринг-верке», Флика, Штумма и т.д. Что касается империи Круппа, то для начала в Австрии он за 8,5 млн. приобрел заводы «Берндорфа», которые по эссенским же бухгалтерским книгам стоили 27 млн. Оккупация Чехословакии принесла Круппу контрольный пакет заводов «Шкода».
