Автобиографический рассказ, как Кинг едва не загремел в тюрьму за кражу общественного имущества в возрасте 22 лет!Журнал "New Yorker" 22 апреля 2002
Cone Head Stephen King, 2002
New Yorker 04/22/2002
Перевод: http://vk.com/kingomania
Весной 1970-го, когда мне было 22 года, меня арестовала полиция города Ороно. Во время проверки документов в моём багажнике случайно обнаружились три дюжины резиновых дорожных конусов. Накануне я крепко пил всю ночь напролёт в местной забегаловке и по дороге домой налетел на один из этих конусов. Он заскочил под дно и оторвал глушитель моего древнего «Форда». Ранее я замечал, что в Ороно начали подкрашивать разметку на пешеходных переходах, и понял, что они забыли убрать свои чёртовы конусы. Руководствуясь пьяной логикой, я решил объехать весь город — медленно, без нарушений и ничем не выдавая своего состояния — и собрать их все. Все до единого. А потом я с праведным гневом заявлюсь в муниципалитет и предъявлю им их, вместе со своим оторванным глушителем.
Полиция Ороно, у которой и так были причины недолюбливать меня (я был известным в городе хипарём, протестовавшим против войны во Вьетнаме), радостно потирала руки при виде такой добычи. Офицер, арестовавший меня, нашёл в моём багажнике достаточно конусов для предъявления мне обвинения в краже. Да только сам я помнил, что повязали меня во время второго захода. Если бы они знали, что у меня в квартире лежит около сотни этих конусов, мне бы, пожалуй, было не отвертеться от обвинений в крупной краже.
Прошло несколько месяцев. Я окончил Университет Штата Мэн и пытался устроиться учителем, в то время как над моей головой нависало обвинение в краже. Но рабочих мест было мало, и всё, что я смог найти — это работу на заправке возле города Брюер. Моим боссом была женщина. Я не помню её имя, но назовём её Эллен. Эллен не знала, что мне предстоит суд за кражу. За минимальную разрешённую законом зарплату, которую она платила мне (по-моему, она составляла один доллар и шестьдесят центов в час), мне казалось, ей не обязательно было это знать.
В то время заправки боролись за клиентов и мы на Шоссе № 95 продавали бензин по 29 центов за галлон. Но погодите, ребята, это ещё не всё. Залив полный бак, вы получали право выбрать: Стакан (уродливый, но крепкий фирменный стакан) или Булка (длинный батон рыхловатого белого хлеба). Если мы забывали предложить вам проверить уровень масла, вы получали полный бак бесплатно. Если мы забывали сказать вам спасибо, то же самое. И угадайте, из чьих денег оплачивалась стоимость этого бензина? Правильно, из денег забывчивого заправщика, который, в моём случае, и так сидел на мели и чей ужин в те дни состоял из обжаренной на сале картошки и сигареты.
К тому времени я уже познакомился с Табитой Спрюс из Олд Тауна и предложил ей выйти за меня замуж. Она согласилась, при условии, что я найду себе работу получше, чем заправка машин низкокачественным бензином. Это я мог понять. Кто захочет выйти замуж за парня, которому не доверяют ничего важнее, чем задать вопрос: Стакан или Булка?
И вот наступает август 1970-го, время суда. Я говорю Эллен, что не смогу выйти на работу потому что у моей невесты умер родственник («невеста» звучало куда более ответственно, нежели «подружка») и я должен отвести её на похороны. К моему удивлению, она купилась на это. Мне и впрямь предстояло ехать на похороны. На свои собственные. Я сам выступил своим адвокатом, и моим клиентом был полный осёл. Меня признали виновным. Впрочем, всё могло быть хуже; я отделался штрафом в сто долларов. А мог загреметь за решётку на 6 месяцев. К тому же, я только что продал рассказ «Плот» мужскому журналу
Когда я появился на работе на следующий день, Эллен улыбалась улыбкой, которая говорила, что кривая моих несчастий ещё не достигла своей низшей точки. Она сказала мне, что не знала, что похороны теперь проводят в Районном Суде Бангора. Оказалось, что родственник Эллен — кузен, племянник или что-то в этом роде — ожидал рассмотрения своего дела сразу после меня. По какому-то фантастически неудачному стечению обстоятельств, которое случается, когда ты кубарем катишься по наклонной, этот козёл, знавший меня в лицо, сказал ей, что видел меня.
Так я оказался без работы, зато с криминальным прошлым, за месяц до своего 23-летия. Я начал опасаться, не стану ли я По-Настоящему Плохим Парнем. Быть По-Настоящему Плохим Парнем — дерьмовая работа, полагал я, но кто-то должен её делать Возможно, кража дорожных конусов — мой первый шаг по пути на самое дно. По-моему, именно тем летом я понял, что мы не звёзды в своём собственном шоу, а счастливый конец — даже счастливая середина, чёрт возьми — всегда под большим вопросом.