Получив диплом, Пьер Дост использовал скромное наследство, доставшееся ему от отца, этого ловеласа и героя, для экспедиции на целых пять лет в Африку, чтобы составлять там список памятников, сооруженных в период расцвета Римской империи. Он опубликовал статьи в научных журналах, снискавшие ему уважение археологов и историков. Больше всего Пьер гордился тем, что, благодаря сравнительному изучению стел, возведенных по обету, обнаружил одну весьма примечательную особенность в искусстве местных аборигенов. Произведения вроде бы создавали у колониальных властей иллюзию, что их возвеличивают и прославляют, тогда как в глазах самих порабощенных народов, единственно способных понять эти памятники, они были оскорбительны для римских оккупантов и призывали к восстанию. "Лесть ослепляет принца", делал вывод Пьер. Много лет спустя ему захотелось собрать воедино все свои статьи, выправить их и издать в виде отдельного тома.
Элен предложила свои услуги в этой работе. Но очень скоро объем материала отбил у нее охоту продолжать. Время от времени она открывала папки, начинала разбирать и классифицировать заметки, но через пару часов бросала. Чтобы не обижать жену, Пьер не решался ни спросить у нее, в каком состоянии находится дело, ни освободить ее от взятого на себя обязательства. Однажды вечером под предлогом, что у него появилось свободное время, он предложил ей свою помощь. Она увильнула от ответа, сказав, что у Марка жар и что его весь день тошнило. И добавила, что она приглашена к друзьям на ужин и останется у них на ночь, чтобы не разбудить, вернувшись слишком поздно, больного ребенка.
- Ах да... чуть не забыла... я закончила работу, которую вы мне поручили. Можете посмотреть на результат, он - в ванной.
Пьер поблагодарил. После ее ухода он потрогал лоб сына, убедился, что у него нет жара, пошел в ванную и нашел там папку с бумагами: документы были перемешаны, порваны, измазаны чернилами, зубной пастой, тальком и туалетной водой... Он выбросил все на помойку.
Наутро Элен вернулась домой. Она была еще немного пьяна. Пьер не сказал ни слова упрека и ушел в университет читать лекции. Неделю она выжидала, а потом решилась похвалить его за мудрое решение отделаться от "совершенно бесполезного", по ее мнению, бумажного хлама. И добавила вызывающе:
- Почему вы от меня не уходите? Мало, что ли, получили от меня ударов?
- Получать удары от того, кто не любит, совсем не больно. А что касается развода... зачем? Порывать с тем, к кому уже не привязан, бессмысленно.
Сдержать свой гнев он мог только с помощью таких вот сентенций. Иногда это удавалось.
- Перестаньте смотреть на меня! - говорила Элен.
- В жизни... большую часть времени мы смотрим. Да, я смотрю на вас... и то, что вижу, чаще всего огорчает меня... но я буду продолжать смотреть на вас... чтобы помочь вам увидеть себя.
- Зачем напрягаться, если я для вас больше ничего не значу?
- Обязательства существуют, даже когда они больше не оправдывают себя.
- Фразы! Вечно эти ваши фразы!
- А вы бы предпочли оскорбления, пощечины?
- Узнав вас поближе, я научилась больше опасаться добрых людей, чем злых.
- Опасайтесь тех, кто причиняет вам зло, хотя бы для того, чтобы защититься от них. Но опасайтесь и тех, кто мог бы сделать вам добро, но воздержался от этого.
Они еще долго продолжали этот трудный разговор. Элен провоцировала Пьера, издевалась над ним, над его вкусами, его пристрастиями, его неприязнями. Но до конца диалога он оставался невозмутим. Его безукоризненная вежливость, четкость его аргументации, неизменная выдержка, паузы, за которыми скрывалась боль, выводили Элен из себя. И на этот раз она тоже сложила оружие, хотя и не признала себя побежденной, поскольку победитель уклонился от боя.
* * *
Со стороны кажется, что ничто не может вывести из себя Пьера, даже рассказ о разграблении Миссии. Как человек, на которого свалилось столько несчастий, что уже никакая драма не может его удивить, он продолжает разглядывать через лупу надпись, выцарапанную на куске обсидиана, попавшем в сеть рыбака. Он даже не удивляется, когда ему сообщают, что вооруженная группа туземцев намерена напасть на Виллу.
- Этого следовало ожидать. Серьезных причин для вражды между собой у них нет. И вот теперь они придумали одну причину: нас. После Миссии Вилла, потом раскопки...
- Если они придут сюда, - говорит Камбэ, - то только затем, чтобы убивать.
Внезапно безразличие у Пьера сменяется лихорадочной возбужденностью. Он роняет камень, который изучал, и тот, падая, раскалывается. Пьер даже не дает себе труда подобрать куски, а просто отшвыривает их ногой. Снимает куртку, надевает другую, потеплее, запихивает в карманы блокноты, карандаши. Увлекает за собой Камбэ, выходит прочь из комнаты, запирает ее на ключ, бежит к Жюли, входит к ней без стука.
Элен и Жюли беседуют, лежа в постели. Жюли вздрагивает. Элен не реагирует. Она держит в руке почти опустошенную бутылку водки.
