Первое свое письмо Микеш написал 10 октября 1717 г. (за четыре года до появления «Персидских писем» Монтескье), в первом пункте своего турецкого пребывания, городе Галлиполи (совр. Гелиболу в Турции), — для того чтобы увековечить пребывание на Востоке, которое представлялось временным. После нескольких переездов Порта в 1720 г. поселила изгнанников на северо-западном берегу Мраморного моря, в городке Родошто (совр. Текирдаг в Турции); именно здесь было написано подавляющее большинство писем. Спустя два года мать Келемена стала звать сына домой, уговаривая его просить о помиловании; однако Микеш не воспользовался этой возможностью: преданность князю была сильнее. После смерти Ракоци, последовавшей в 1735 г., он остался душеприказчиком князя; он организовал погребение князя в Галаце, недалеко от Константинополя, и отправку его сердца и рукописей в Гробуа. В следующем году в Родошто прибыл старший сын Ракоци, князь Йожеф, и включился в Австро-турецкую войну 1736—1739 гг. На пути, ведущем через Валахию в Молдавию, Йожефа сопровождал Микеш; в пути князь заболел и умер. В 1741 г. Микеш со своими соратниками обратился к императрице Марии Терезии с просьбой о помиловании, но получил отказ. В 1747—1748 гг. он обменялся несколькими письмами с Адамом Яворкой и Ласло Берчени, венгерскими эмигрантами в Польше. Последнее из «Турецких писем» датировано 20 декабря 1758 г., за три года до смерти Микеша, в том году, когда его назначили главой венгерской общины Родошто. В начале января 1759 г., с разрешения австрийского посла в Константинополе, Микеш начал переписку со своей родней в Трансильвании, послав домой рукопись одного своего перевода. Умер он 2 октября 1761 г. в Родошто, став жертвой чумы.
Историческое значение писем определяется тем, что автор их на протяжении многих лет, находясь на стороне Ференца II Ракоци, принимал участие в той освободительной войне, которая на короткое время высветила возможность создания самостоятельной Венгрии, независимой от империи Габсбургов. Общая ситуация, определившая их появление, — политическое изгнание. Моральная, литературная мотивация Микеша, источник его творческой энергии, манера и эстетика писем — все это коренится прежде всего в ощущении неприкаянности, маргинальности, связанном с оторванностью от родины. Изгнание же стало следствием бескомпромиссной приверженности принципам независимости, отстаиваемым Ракоци, идеям независимости, а также политики великих держав, сложившейся неблагоприятно для Венгрии.
Венграм-эмигрантам в Турции запрещено было переписываться и поддерживать какие бы то ни было связи с близкими, оставшимися на родине. Правда, на полное одиночество и языковую изоляцию Микеш не был обречен: в окружении князя он вращался среди венгров и французов, подчиняясь установленному князем строгому распорядку дня; да и после смерти Ракоци нищета и бесприютность ему не грозили. От родного дома, от семьи, от прошлого, от родных мест он оторвался давно, сознание бесповоротности того положения, в котором он жил, со временем лишь крепло в его душе. С самого начала для него важную роль играли возможности установления контактов с новой средой, а нахождение в промежутке между столь разными культурами стало одним из определяющих факторов его мироощущения, оказавшим влияние и на его писательское видение мира. Он постоянно стремился сравнивать прежнюю и новую обстановку, критически оценивая привычные, укоренившиеся взгляды, старался смотреть на вещи с разных сторон. Писание в значительной степени помогало ему выработать новое, соответствующее данному образу жизни самосознание, создавая на месте утраченного мира новую, во многом фиктивную реальность, творя для себя, насколько это возможно, нечто вроде дома.
