Аннотация отсутствует
Печатается по изданию 1959 г.
Оформление. ВИСМА. 1992.
Бир вырмыш, бир йокмуш… Было — не было…
Эввель заман ичиндэ, калбур казан ичиндэ… В прежние времена, в решете ли, на дне казана, когда верблюд бирючом был, когда мышь брадобреем была, когда мне пятнадцать лет было, когда я — тынгыр-мынгыр! — колыбель отца качал… в те стародавние времена было, говорят, чудес немало.
Чего только не творилось на белом свете и в старой Турции.
То царевич-шахзаде мчится на край света, к горе Каф, чтобы найти свою возлюбленную, украденную великаном-дэвом в день свадьбы. Ему приходится опускаться в глубокий колодец, отсекать одним ударом семь голов у дракона, лететь на волшебной птице Симуранке, чтобы попасть в заколдованный замок, где томится его невеста…
То царевна — дочь падишаха отправляется на поиски пропавшего возлюбленного. Надев железные чарыки и взяв железный посох, она бредет через земли и царства и, найдя своего Мискембера, поет: «Мой железный посох сломался, мои железные чарыки порвались, наконец Мискембер нашелся. Проснись, Мискембер, проснись! Проснись, мой нежный друг, проснись!..»
Вот три сестры сидят за прялкой. Они мечтают о замужестве, и младшая обещает родить царю-падишаху детей — мальчика и девочку с чудесными приметами. А когда желания ее исполняются, завистливые сестры подкладывают вместо родившихся детей щенят, а мальчика и девочку велят отнести в лес…
Вот сын рыбака поймал волшебную рыбку, которая обратилась в красавицу девушку и помогает молодцу выстроить и замок и хрустальный мост и накормить всех людей…
А в деревне или городке живет бедняк — плешивый или безбородый, которого все дураком считают. Но плешаку служат волшебные силы: араб, у которого «одна губа на небе, другая на земле», или араб по имени Ох. И стоит бедняку вздохнуть — «сох!» — как тут же появляется бескорыстный слуга и выполняет любое приказание. Плешивый или безбородый трудолюбив и прост, но хитер и любых недругов проведет, найдет волшебный клад и достигнет заветной цели…
А по базарам ходит ловкий вор, который знает хитрую науку превращения — «аллем-каллем»…
Каких только историй, старинных преданий, волшебных сказок и озорных рассказов не хранится в памяти турецкого народа. Так, зимними вечерами, усевшись поуютней вокруг тандыра — восточной печки, вделанной в землю, женщины и дети внимательно слушают столетнюю Фатьму, которая рассказывает сказку о бедной падчерице, о трех сестрах, о пери Дильрукеш… Слушают волшебные «коджакары масаллары»[1] — сказки старой бабушки.
В конце XIX века по городам и деревням Турции — тогдашней Османской империи — разъезжал венгерский востоковед-тюрколог доктор Игнац Кунош (1862–1945). Он собирал и записывал турецкий фольклор — песни, сказки, народные предания, анекдоты, веселые городские новеллы-фабльо, которые в 1887–1889 годах были опубликованы им в двух томах[2]. Позже Кунош выпустил еще одну книгу сказок[3], собранных на острове Адакале среди турецких поселенцев на Дунае.
Доктор Кунош записывал сказки не прямо от рассказчика, а через посредников, которые собирали их среди женщин Стамбула, Измира, Анкары, Бурсы, Айдына. Дело в том, что в те времена посторонний мужчина, да еще иностранец, не мог встретиться с турецкой женщиной, вынужденной в силу религиозных предрассудков жить в хареме. А именно в харемах, в тесном семейном кругу, среди нянек и мамок можно было услышать подлинно народные произведения — «сказки старой бабушки» — так окрестили их в народе, так называли их и Кунош и другие востоковеды-фольклористы. Вот и приходилось Куношу прибегать к услугам разных лиц. Большую часть сказок он записал в Стамбуле под диктовку некоего Хюсни эфенди, в распоряжении которого была «целая армия старух».
Но в городах империи, особенно в Стамбуле, Кунош, колме масаллар, слышал и другие сказки. На рынках и базарах — чаршы и пазар, в кофейнях и харчевнях собирали толпу слушателей меддахи — профессионалы, рассказчики. Эти народные сказители, талантливые импровизаторы, почти всегда неграмотные, бродили по стране, развлекали и поучали простой народ — ремесленников и торговцев, крестьян и купцов, пеструю толпу восточного базара. Меддахи составляли по сути дела особый цех, имели учеников, платили подати государству за право рассказывать народу свои сказки.
В очерке «Из настоящего и прошлого «меддахов» в Турции», опубликованном в 1912 году[4], академик В.А.Гордлевский рассказывает о встрече с меддахом Ашки-эфенди — любимцем стамбульского простонародья, описывает его выступление в маленькой кофейне. Сказитель не только импровизировал сюжет сказки, но и изображал перед слушателями в лицах своих героев. Каждый сеанс меддаха, длившийся порой два-три часа, превращался в театральное представление и был в те времена едва ли не единственным развлечением для городской толпы.
