Последний удар боеспособности турецкой армии нанесло немецкое верховное командование, потребовав, в связи с успехами Брусиловского наступления летом 1916 г., отправки на галицийский фронт целого турецкого корпуса. В состав корпуса вошли наиболее боеспособные части из состава группировки, находившейся в районе Проливов и Константинополя.
После переброски в июле 1916 г. этого корпуса в Галицию, в районе Проливов осталось всего три дивизии. Учитывая слабую пропускную способность железнодорожных путей, германцы при всем желании не смогли бы перебросить в угрожаемый район более или менее значительные подкрепления ранее, чем через две недели после начала русской десантной операции. В этой обстановке и небольшой русский десант (2–3 дивизии, так как большее число соединений М. В. Алексеев в принципе не считал возможным выделить из состава Действующей армии) мог сыграть важнейшую стратегическую роль.
В 1916 г. Турция была самым слабым звеном германского блока, и Босфорская экспедиция вместе с Брусиловским наступлением могли завести цепную реакцию обрушения вражеской коалиции.
Мировая война могла быть сокращена на 2 года.
Реализации проекта в рамках кампании 1917 г. помешали революционные события.
Босфор и Дарданеллы были недооцененным ключевым стратегическим пунктом Первой мировой войны, поэтому провал Дарданелльской операции Антанты и отсутствие реализации Босфорской операции России – величайшая беда стратегического масштаба, плоды которой Европа и Россия пожинают до сих пор.
На правильность этой стратегической идеи указывает и то обстоятельство, что крушение Германии в Первой мировой войне в 1918 г. началось именно на второстепенном – Салоникском – фронте с капитуляции Болгарии. Историк А. А. Керсновский был абсолютно прав, когда писал: «Ключи от Босфора полагали в Берлине… Сейчас мы видим, что ключи от Берлина находились на Босфоре». В начале XX века Проливы имели для России важнейшее экономическое и стратегическое значение. Лозунг – «ключи от Босфора находятся в Берлине» оказался в корне неверным – итоги Второй мировой войны являются ярким тому доказательством.
Но…
Во время Первой мировой войны в России: «Турцию … считали только второстепенным врагом, навязавшим нам второстепенный театр военных действий. … Овладей мы Константинополем весной 1915 г., все успехи австро-германцев были бы сведены на нет. Революция не произошла бы: «климат» в стране стал бы совсем не тот. Да и война не затянулась бы до 1917 г. Турецкий фронт становился для России главным. Только там мы могли решать великодержавную задачу. Австро-Германский фронт становился второстепенным. Там главное было – «продержаться». Ничего этого не заметили, более того – не хотели заметить»[142].
Аналогичным был и подход военно-политического руководства Англии и Франции. Закономерно поэтому, что союзников России по Антанте ждало в Проливах стратегическое поражение.
Неудивительно поэтому, что, к огромному сожалению, ключевая операция Первой мировой войны потерпела крах и нам приходится анализировать нереализованные стратегические возможности России и ее союзников.
Несмотря на то что российские революции не позволили нашему государству получить плоды побед ее армии и флота сто лет назад, хотелось бы надеяться, что Первая мировая война стала последней в истории русско-турецких отношений.
