Голова резко исчезла. Чёрт… Чего-то я быканул не в ту степь. Опустившись в кресло и обхватив голову обеими руками, я замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Похоже, наследие Бестии снова показало свои зубы. Мне ещё этого не хватало. Я очень боялся снова впасть в неистовство, но почему-то даже мои родные и близкие решили меня туда загнать всеми доступными им способами. Очнулся я от лёгкого прикосновения, Лика осторожно гладила меня по голове.
— Хорошо ещё Дану не догадалась с собой взять, — буркнул я не громко, чувствуя, как внутри меня начинает таять злость.
— Ну ты уж совсем-то меня за дуру не держи, — Лика попыталась сесть ко мне на колени.
— Брысь, — получив ладонью по наглой жопе, девушка тихонько ойкнула, — Боюсь, что это заразно, не хватало ещё и мне вашу семейную болячку подхватить.
Лика хихикнула, но попыток оседлать меня не прекратила.
— Ну чего тут у вас? — в дверях снова возникла голова Берендея.
— Мстислав Игоревич, сгиньте пожалуйста. А то поссоримся из-за вашей бесноватой дочери.
— Понял, не дурак. Я ведь только заглянул пригласить тебя на совещание. Все причастные уже собрались и жрут коньяк в два… нет, в четыре горла.
Дверь тихо закрылась. Ну нефигасе… Берендей лично приглашает, даже не стал Жору посылать. Я шумно потянул носом воздух — не может быть, чтобы поблизости не сдох кто-то огромный.
***
— Продолжай, Василий.
— Так что, Ваше Императорское Величество, на этот раз княжич Турчанинов засветился по-полной.
— И где же он проявился? — Император даже не повернул головы, хотя внутри у него радостно ёкнуло.
Едва услышав начало доклада о появлении Турчанинова, он подошёл к любимому окну, сделав вид, что безучастно наблюдает за парящими над Невой чайками. Георгию было невдомёк, что всё ближайшее окружение прекрасно знало об этой уловке — он всегда так поступал, чтобы скрыть своё волнение. Император тоже человек и у него есть свои привычки.
— Он имел наглость использовать флайер "Пустельга" в черте города. Слежка за флайером началась, как только он взлетел из двора городского дома Турчаниновых.
— А как он там оказался? — удивился Георгий, оторвавшись наконец-то от созерцания свинцовых вод столичной реки.
— Официально "Пустельга" числится за ЧВК "Чёрные волки", состоящего из бывших гвардейцев Турчаниновых. Флайер был доставлен к дому на платформе, что не запрещено указом.
— Это точно княжич Кирилл?
— Внешность изменена, но это точно он. Больше никто бы не осмелился руководить группами захвата гвардии Турчаниновых, используя боевую машину в самом центре Петербурга. Записи показывают, что все бойцы слушались его бесприкословно, а такое слепое подчинение приказам невозможно без веры в командира.
— Хмм… Это не тот ли молодой человек, что предупредил графа Сутормина о нападении на департамент Службы безопасности?
— Он самый, Ваше…
— Без титулов, полковник.
— Так точно, Государь, Евгений Турецкий. Полная проверка личности уже идёт. По ранним сведениям, которые начал на него собирать Сутормин еще пару месяцев назад, там очень много несоответствий. В информационной базе Империи он имеется, а вот людей знающих его в лицо не нашлось.
— Молодец.
— Рад стараться, Государь.
Император с удивлением повернул голову к адъютанту:
— Я вообще-то про Турчанинова, Василий, а не про тебя.
Полковник застыл статуей, но взгляда не отвёл. Только субординация удержала адъютанта от приступа смеха, лишь уголки его губ застыли немного выше, чем требовалось по этикету. Глядя на него, Император громко рассмеялся и махнул рукой, разрешая полковнику не сдерживаться — теперь они оба смеялись в голос.
— Турчанинова не трогать, — отсмеявшись, сказал Георгий, — Мы не можем себе позволить отпугнуть его резкими действиями. Установить за ним негласное наблюдение, в случае возникновения опасности — защищать не жалея своих жизней. Прикрепить к нему лучших "теней".
— Осмелюсь напомнить вам, Государь, о графе Сутормине.
— Да уж… Та ещё проблема, они нужны мне оба. Сам-то что думаешь, Василий?
Адъютант Императора заработал свою должность не во дворце. Лишь ранение не позволило продолжить ему блистательную карьеру. В своё время Василий Илларионов был армейским разведчиком Дальневосточного округа и во время последней войны с Катаем спас Императора, которому приспичило посетить передний край, ценой своей жизни. Лучшие лекари Империи вытащили полковника уже из чертогов Многоликого и Император об этом никогда не забывал.
— Думается мне, Государь, что Сутормина надо бы на время отправить куда-нибудь подальше. В Гишпань или Порту. Княжичу надо будет встать на ноги, иначе граф его схарчит, переведя стрелки на подставных. В этом он мастер.
— Хорошо. Обдумай план с Отрепьевым, вы двое лучшие мои аналитики, другим я доверить такое дело не могу.
Отпустив адъютанта, Император сел за стол, подперев голову руками. После такой новости поразмыслить было о чём. Георгий обдумывал возможность возрождения древнего рода Турчаниновых-Мехметоглу с тех самых пор, когда впервые узнал о выжившем в мясорубке штурма молодом княжиче Кирилле.
"Ну что ж, осталось решить какую из дочерей за него отдать."
