«От любви до ненависти, как говорится… Я шучу, конечно же))) Ты и Орлов, будто алюминиевый советский чайник и хрустальная сахарница — не пара😉!)))»
«Надеюсь, я не чайник)»
Несколько минут жду ответного сообщения от подруги, но телефон молчит. Видимо, Митюша решил заявить на мать свои права.
— Ну что ж… — перевожу я взгляд с часов на своё отражение в зеркале, — пора исправляться… Море зовёт…
— Только бы там не было Орлова… — проносится в голове писклявая мысль, но я упорно гоню её прочь, смело покидая свою крепость…
— Орлова для меня больше не существует… — словно мантру бормочу я про себя, направляясь на пляж. — Птица упорхнула из моих мыслей…
Время для посещения пляжа я выбираю неудачное. Все шезлонги, коих было достаточно много, заняты блестящими от солнцезащитных кремов и пота телами. Пустует лишь один шезлонг, но на него я даже не смотрю, опасаясь вновь столкнуться с яростным охранником…
Медленно ступая вдоль растекшихся по лежакам отдыхающих, я уже хочу было расстелить своё полотенце на песке у самой кромки моря, где, по правде сказать, тоже достаточно плотно, как сзади раздаётся смутно-знакомый мужской голос:
— Ханымэфенди! Ханымэфенди!
В недоумении я оборачиваюсь назад, уверенная что обращаются явно не ко мне, но меня ожидает сюрприз.
Пытаясь не потревожить отдыхающих, между рядами шезлонгов на меня несётся охранник Орловского лежака. Увидев, что я заметила его, он начинает весело мне махать и поравнявшись, наконец, со мной, выпаливает:
— Ханымэфенди, может занять тот лежак! — указывает он пальцем на своего подопечного, отчаянно стараясь перевести сбившееся от быстрого бега дыхание. — Миша бей позволять, ложись!
— Не понимаю, — в недоумении хмурюсь я, пытаясь осознать в чем подвох.
— Лежак! — словно дурочке по слогам растолковывает мне турок, подведя к одинокому служителю местного пляжа. — Тебе он можно, остальным нельзя! Миша бей сказать…
— Орлов разрешил мне валяться на его личном шезлонге?! — наконец, доходит до меня, и я кривлюсь от отвращения.
"Что за барские замашки?! Лживый недоделанный дворянин…"
— Я лучше на песке… — презрительно ухмыляюсь я, окидывая задумчивым взглядом забитое побережье.
А оно было действительно крайне переполненным…
— Хотя… — неожиданно даже для самой себя выпаливаю я. — С паршивой овцы хоть шерсти клок… Спасибо! — мило улыбаюсь я, кажется Аязу, и кидаю свои вещи на белый пластик.
— Гуд релакс! — счастливо скалясь, щебечет мужчина и, показав на прощение большой палец, уходит прочь.
— Релакс… — тяжело вздыхаю я и скинув с себя тунику, бодро шагаю в ласковые объятия лазурного моря.
— И ведь не обманула Майку… — довольно улыбаюсь я, выйдя на берег спустя полчаса. — Море действительно отличное…
Расслабленные нежными волнами ноги, вяло несут меня к Орловскому подарку, и я счастливо плюхаюсь на неожиданно доставшееся мне царское место. Спать хочется неимоверно, но понимая, что делать это под палящим солнцем не лучшая идея, я вновь наношу на себя спф-крем и достаю из сумки многострадальную «Джейн Эйр».
— Самое время… — бормочу я, раскрывая книгу и погружаясь в мир любовных волнений Шарлотты Бронте.
— И снова обманщик Эдвард… — раздаётся над моей головой спустя некоторое время, когда я почти погрузилась в лёгкую дрёму, наблюдая за треволнениями обманутой Джейн.
— Что? — испуганно дёргаюсь я, хмуро уставившись на довольное лицо Орлова. — Уже ухожу… — осознав, кто передо мной, начинаю я подниматься, спеша освободить королевское ложе пернатого.
— Куда? — недоуменно мрачнеет важный птиц и плюхается прямо на песок рядом со мной. — Надо поговорить…
— О чём… — начинаю собирать я свои вещи в сумку, закипая от гнева, — нам с тобой разговаривать?
— О многом… — уверенно отвечает Орлов.
— Кажется мы уже на той ступени отношений, когда разговорами можно лишь усугубить ситуацию, нежели что-то исправить… — пытаясь подняться с шезлонга восклицаю я, но сильная руку Орлова не даёт мне этого сделать. — Пусти!
— Эмма! — цедит важный птиц, смотря мне прямо в глаза. — Я уверен, что нам НУЖНО, — с нажимом выделяет он последнее слово, — поговорить. Я же вижу, как ты бегаешь от меня с самого приезда, делая вид, что сильная и независимая, а по факту, просто боясь вновь столкнуться с неприятным прошлым…
— Неправда… — кривлюсь я, в глубине души осознавая его правоту. — Мне тебе сказать нечего…
— Зато мне есть что сказать! — глубоко вздыхая, повинно качает головой пернатый. — Говорить могу лишь я, а ты просто молчи… Только не убегай, как привыкла это делать… Мне это нужно… Правда… Если хочешь, считай это моей эгоистичной прихотью, ведь именно так ты обо мне и думаешь…
— Как точно подмечено… — ухмыляюсь я в ответ на его самокритичность.
— Обещаю, что после этого разговора перестану к тебе лезть… Если ты, конечно, сама этого не захочешь…
— Еще чего… — перебиваю я его раздражённо.
— Даже сделаю вид, что отродясь тебя не знал…
— Заманчиво… — демонстративно смакуя, тяну я, — так уж и быть, дерзай!