— Оставить в покое?! — задорно рассмеялась женщина. — Может вам бы о том сыну своему сказать стоит?! Это он каждый вечер мои пороги обивает…
— С сыном своим я сама разберусь! — вскинула строгий взгляд на неё бабушка. — А коль к тебе пришла, знать причина на то есть… Знаю я, как ты на заводе хвостом перед ним крутишь, спишь и видишь, как бы его из семьи увести…
— Больно надо… — глумливо фыркнула женщина. — Он же не телок недоумный в самом деле, чтоб увести его можно было… Коль сам приходит, отчего ж гнать я его должна?! Женщина я свободная…
— Шалашовка ты! — перебила её бабушка, зло выплюнув ругательства. — Ни стыда, ни совести…
— Мам? — неожиданно раздался удивлённый мальчишеский голос от калитки.
Испуганно обернувшись, я увидела рослого мальчика чуть старше меня. Объёмная спортивная сумка оттягивала правое плечо юнца, заставляя его то и дело поправлять сползающую лямку. В другой руке он крепко держал черную хоккейную клюшку с ярко-зелёными линиями на длинной ручке.
"В городе недавно открыли ледовый комплекс, видимо, он, как и остальные городские мальчишки решил попробовать себя на спортивном поприще", — пронеслась у меня в голове быстрая догадка.
Взгляд его внимательных карих глаз остановился на мне и спустя некоторое время, прищурившись он зло выпалил:
— Кто это?
— Миша, иди в дом… — махнула ему рукой женщина, которую бабушка назвала Натальей. — Это соседи с Бирюзовой улицы… Пса своего где-то потеряли, вот теперь кобеля домой вернуть хотят…
— Кобеля? — разъяренно взвизгнула бабушка, заставив меня испуганно вздрогнуть и отвести взгляд от мальчишки. — А ты тогда кто, коль с ним якшаешься?! Сука самая настоящая! Уффф… — выдохнула она и в страхе сделала шаг назад, когда грозная мальчишеская физиономия яростно выросла перед матерью с клюшкой наперевес. Зло выставив её перед собой на манер рыцарского меча, он яростно прошипел:
— Вон, отсюда пошли! Пока я вас сам не проводил…
— Бандит! — взвизгнула бабушка, но всё же потянула меня прочь к ржавой калитке. — Хотя кого еще может воспитать проститутка?!
— Хулиган! — закричала она, когда в ответ на её гневные крики мимо них пронесся большой камень. — Семейка маргиналов…
Второй камень достиг своей цели, больно врезавшись в моё плечо. Взвизгнув от боли, я растерянно обернулась назад и встретилась с тёмными глазами, наполненными гневом.
— Быстрее… — тянула меня за руку бабушка к трамвайной остановке, виднеющейся вдали. — Эмма, поторопись…
— Ба… — прошептала я, пытаясь утереть бурные потоки соленых ручейков, бегущих по моим щекам.
Плечо жгло нещадно.
— Ну что? — недовольно взглянула на меня бабушка.
— Больно… — прошептала я, скосив правый глаз на плечо.
Белая майка, с истёртым от времени счастливым Спанч Бобом и угрюмым Сквидвардом, активно напитывалась кровью аккурат на месте удара меткого мальчишки.
Обеспокоенное лицо бабушки было последним, что я увидела, погрузившись в безмолвную темноту.
Из яркого сна, который слишком часто навещал моё травмированное в детстве подсознание, меня вырвал назойливый визг будильника.
Стараясь стряхнуть с себя неприятные мурашки, каждый раз бегущие по телу после навечно отпечатавшегося в детском мозгу события, я сладко потянулась и, подхватившись с ещё теплой постели, выскочила за дверь небольшой розовой комнаты, стены которой были сплошь завешаны постерами с моими любимыми певцами и актёрами.
— Опять чуть не проспала… — недовольно прогундела бабушка, сидя в своём любимом кресле-качалке перед пузатым стареньким телевизором, на котором по утрам шла какая-то сопливая мыльная опера.
— Не проспала… — на ходу крикнула я, залетая на кухню.
Мама уже вовсю хлопотала возле плиты, собирая на стол завтрак.
— Умывайся и есть иди… — дуя на обожжённый палец, пробормотала она. — Яичница готова, в дорогу осталось только еды собрать…
Выпив стакан воды, я понеслась чистить зубы, торопилась ужасно… Ведь именно сегодня мне предстояло первое в моей жизни путешествие…
Стыдно признаться, но за свои девятнадцать лет, я ни разу не ездила даже на поезде… Ни разу не видела ни настоящего моря, ни подпирающих острыми пиками небо могущественных гор, поэтому, когда в институте за успехи в учёбе предложили путёвку в Сочи, не думая согласилась.
Волновалась я жутко, всё ж никогда не уезжала из дома так надолго: две недели — почти целая жизнь…
Успокаивает лишь одно — подруга детства Майя, что всю жизнь идёт со мной бок о бок, тоже едет… Хоть она была и далеко не отличницей, но уж место себе выцепила… Как? Остаётся только гадать…
Сплюнув зубную пасту, резко плеснула себе в лицо ледяную воду, пытаясь смыть волнение и крупинки неприятного страха, оставшихся после далёкого сна.
Завтрак прошёл скомкано. Я слишком волновалась, чтобы поесть нормально, кидала в рот куски яичницы практически не жуя, мама же задумчиво пила чай, каждый раз растерянно удивляясь обжигающему нёбо напитку. Было видно, как тяжело ей со мной расставаться, всё ж никогда раньше я так надолго не оставляла отчий дом.