— Не важно… — отмахивается она от меня, копаясь в своей сумке.
Понимая, что перед выходом следует расплатиться, я тянусь к своей сумочке, но та упорно не желает оказаться в моих руках.
Едва ли не падая со стула, пытаясь дотянуться до своего маленького клатча, я отчаянно моргаю, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на поймавшем меня Кереме.
Сделать это не выходит, окружающее пространство размывается и кружится вокруг меня с бешенной скоростью, неоновые полосы то и дело вспыхивают перед глазами, заставляя меня щуриться и пытаться прикрыть их руками.
— Что-то мне… — деревянный язык не слушается, а слова тонут в глубине погружающегося в кисельный мрак сознания.
— Пойдём… — будто сквозь толщу воды слышу я любезный голос Керема. — Перебрала слегка, провожу до отеля…
С задержкой доплывают до меня фразы мужчины, видимо, из разговора с кем-то неизвестным.
Постепенно показная нежность сходит на нет, делая его объятия всё грубее и требовательнее. Таща моё вяло сопротивляющееся тело в неизвестном направлении, Керем что-то недовольно выговаривает кому-то на турецком языке, ответа, однако, я не слышу.
Лёгкий щелчок открывшейся двери подсказывает мне, что мы поравнялись с машиной, в которую Керем не церемонясь меня впихивает. Красная лампочка тревоги, что едва заметно мерцала в одурманенном сознании, начинает отчаянно вибрировать, заставляя меня неуклюже сопротивляться. Все мои попытки выбраться не приносят ни малейшего результата, ощущаю себя подобно мухе, застрявшей в липкой медовой сладости, которая как бы ни старалась, обречена на провал.
— Пусти! — хочу закричать я во всю силу лёгких, но лишь сиплый шёпот вырывается из саднящего горла.
— Заткнись! — зло выплёвывает турок и отвешивает мне звонкую пощёчину.
Боли не чувствую, но голова с силой откидывается назад, заставляя меня испуганно охнуть.
— Не хочу… — едва слышно хнычу я, приподнимаясь и стараясь выбраться из машины, но жесткие руки вновь и вновь возвращают мои ноги в салон авто.
— Ты глухой?! — неожиданно раздаётся откуда-то сверху, и я ощущаю свободу от грубо запихивающих меня в салон автомобиля рук.
В непонимании стараюсь подняться, но сильнейшее головокружение опрокидывает меня на кожаную обивку сидения…
Стараясь побороть накатывающую волну тошноты, пропускаю момент, когда свежий воздух наполняет лёгкие, а удушающий сладостью запах салона оказывается позади.
Дикая ярость в тёмных глазах — последнее, что я вижу перед тем, как окунуться в пучину безмолвия…
Выплываю из тёмного мрака урывками. То и дело пытаюсь открыть слипшиеся глаза, но те отчаянно не желают подчиняться. Голова трещит будто кто-то с ненавистью ударяет адским молотком по темечку.
— И что теперь? — доносится до меня испуганный женский шёпот.
— Всё улажу… — еле слышно цедит мужчина, и я, растратив последние силы на разбор их тихого разговора, вновь погружаюсь в спасительную тишину.
Следующее пробуждение уже более приятное. Пульсирующая головная боль осталась в прошлом, сознание относительно свежо и способно мыслить здраво. Глаза с небольшим усилием, но всё же приоткрываются, и я изучающе обвожу окружающее меня пространство взглядом, который неожиданно натыкается на сидящую возле моей постели симпатичную девушку.
«Кажется именно она была в тот вечер в компании Орлова…» — озаряет меня, и я непонимающе пялюсь на неё словно баран на новые ворота.
— Привет! — видя моё замешательство, мило улыбается мне незнакомка, и из моего горла вырывается не то крик, не то стон, который пугает меня саму, что уж говорить об окружающих.
«Воронье карканье на фоне этого покажется нежной мелодией…» — лихо пролетает в моём мозгу мысль, и я жадно пью из поднесенного девушкой стакана.
— Привет… — чуть хрипя, но всё же внятно произношу я, наконец.
— Я — Катя… — представляется она, не переставая улыбаться.
— Что случилось? — вновь обвожу я внимательным взглядом стены комнаты и понимаю, что она явно не моя.
— Всё хорошо… Теперь всё хорошо… — успокаивает меня Катя. — Я тебе всё расскажу. Но сперва скажи, как ты себя чувствуешь?
— Сносно… — бормочу я, заметив, наконец, то, что не видела ранее. — Что это?
Из вены моей правой руки торчит трубка, примотанная к локтю белым пластырем.
— Капельница… — пожимает плечами девушка. — После того, чем тебя накачали, нужно было вывести всю дрянь из организма.
— Накачали? — хмурюсь я, пытаясь вспомнить события вчерашнего дня, но они слишком мутные и разрозненные.
— Тебе что-то подсыпали… Может в коктейли или еду, Миша сейчас разбирается…
— Миша?
— Да, если бы не он…
— Миша — это Орлов? — приподнимаюсь я на локтях, едва ли не вырывая катетер из вены.
— Именно… Осторожней… — уверенно нажимает мне на плечи Катя, возвращая на место, но озарившая неожиданная мысль заставляет меня вновь закопошиться.
— А Наташа? С ней что?
— Твоя приятельница? — уточняет Катя, хмурясь.
— Да, крупная блондинка, мы были вместе… — сбивчиво поясняю я, внутренне содрогаясь от плохого предчувствия.
— Эмма… — начинает Катя и неожиданно улыбается, — я же могу к тебе так обращаться?