Остаток дня пошел штатно. Малинового лейтенанта пришлось отправить в госпиталь. Остальные малиновые не обиделась: похоже, Михалыч осуществил популярную мечту.
Охранники радовались каждой сосне, уроненной Михалычем и хором считали горящие бомбардировщики. От бани Михалыч отказался, сославшись на свой неснимаемый бодисьют. Вместо бани, нырнул в речку. Вынырнул через пять минут: Начальнику уже стало плохо, но инфаркт еще не случился. Спирт Михалыч пил как-то не по-русски: не разбавляя, равнодушно отхлебывал, как воду. Когда Начальника уносили, а телефонистки решали, кому с кого снимать галифе, Михалыч тихо слинял обратно в лагерь. По дороге, без помощи пальцев, избавился от выпитого и съеденного. Ночному караулу было лень открывать ворота и его не пустили внутрь, так что он спал снаружи, на травке слева от ворот.
В шесть приехал помятый Начальник с тремя машинами охраны. Увидел спящего Михалыча — заорал про бардак и арестовал утренний караул. На аэродроме их ждал сарай ТБ-3. В кабине дуло. Начальник накинул полушубок, Михалыч отказался, щелкнул пальцами включая обогрев, и уснул. Дюжина охранников обходила Начальника стороной. Потом, организовали легкую закуску, начальник слегка похмелился, и охрана расслабилась. Михалыч выспался и смотрел в окно на облака. После первой посадки на заправку, эскадрилья истребителей сопровождения исчезла. Москва приближалась.
Прибежал взмыленный пилот и попросил Начальника пройти в кабину. Начальник вернулся с вытаращенными глазами, сел, навалился на Михалыча и уважительно брызнул ему в ухо:
— Я получил радио от товарища Берии! Он уже доложил о те… о вас товарищу Сталину! Товарищ Сталин захотел вас увидеть! Он просил передать, что приглашает вас к себе на дачу!
Михалыч взглянул на него и исчез.
