…
Наконец, песчаные столбы не выдержали. Тварь протиснулась внутрь клетки. Резкий шип, который я заготовил до этого, активируется и пронзает грудь гончей. Та заскулила, но темпа не сбавила. В ее глазах читалось одно — жажда убийства. Жажда моей смерти.
Я умирать не собирался, поэтому тут же отдаю команду умертвию накинуться на заднюю ногу своей мамаши. К сожалению, скорость умертвия не могла даже близко сравниться с природной скоростью взрослой твари: гончая прыгнула на меня безо всяких проблем.
Время замедлилось, давая мне возможность разглядеть досконально блеск в глазах, очертания твари в полете. Казалось, я мог увидеть каждую волосинку на ее шкуре, почувствовать, как зыбок песок, на котором я стою, ощутить дуновение легкого ветерка.
Пора действовать.
Вынужденный шаг назад. Мгновенный взмах черным, блестящим на свету скипетром. Поток маны мгновенно врывается в воздух, каждый голубой огонек захватывает несколько тысяч молекул воздуха (да простят меня химики). Я выждал считанные мгновения, давая мане возможность прочнее схватиться за воздух, а затем мысленно «толкнул» сформировавшуюся воздушную подушку в противника.
Учитывая то, что я потратил на это заклинание добрую треть маны, силы толчка хватило с лихвой: гончая отлетела, ударилась о потолок, затем о стену. Конечно, для такой сильной твари удар особого урона не нанес: не так сильно головой о потолок она приложилась, но из состояния равновесия мой толчок ее вывел.
Тварь вскочила на лапы, казалось, не успев приземлиться. А после прыгнула в мою сторону. Пока все идет по моему плану. Время выиграно. Теперь можно приступать и ко второй, самой опасной и рискованной части, но от того и самой интересной.
«Не сейчас… не сейчас… погоди… Еще чуть-чуть… Бабл!» — скомандовал я самому себе.
Вовремя! Челюсти твари сомкнулись на моей голове, когти вцепились в мое тело. Тварь прилагала все усилия, чтобы мгновенно меня умертвить, но я не чувствовал ничего. Никаких сообщений об уроне… всегда бы так — богом был бы. Жаль, что кд слишком большое…
Меч втыкается в шею твари. Он входит в твердую шкуру гончей очень неохотно, но моей силы хватает, чтобы вогнать его на максимальную длину, а затем потянуть на себя. Животное пустыни вновь взревело и попыталось вырваться, отойти от меня, чтобы потом, чуть погодя, наброситься заново, но я не собирался его отпускать: шип на две трети маны, пронзающий брюхо, остановит кого угодно.
«Вот это я понимаю, устойчивость к травмам. То, что другое существо практически наверняка сделает калекой, для этого хоть бы хны. Ну, ничего, нужно продолжать, к тому же, у меня есть еще парочка козырей в рукаве…»
Я хотел было резко выдернуть меч из мягкой черной шеи монстра, но тут все пошло не по плану. Монстр, который должен был, по задумке, хоть немного притормозить, хоть немного задержаться из-за шипа, пробившего его до легкого, резко отпрыгнул назад. Настолько резко, что правая рука не выдержала и отпустила меч. Теперь я остался безоружен, если не считать посох — сомнительное оружие — и небольшой ножик, висящий на поясе, которым только грибы собирать.
Не знаю, почему, но я остался спокоен. Волнение миновало меня, и в голове выстроился четкий план действий.
Шаг вперед. Еще один. Расстояние плевка разделяет меня от смертоносной машины. Расстояние плевка и шесть секунд неуязвимости. Тварь, наконец, дергается с места — прыгает на меня.
Я, собрав волю в кулак, отвечаю ей. «Все-таки ты геронтофил», - мелькнуло в сознании. Огромная пасть еще в полете тянется к моей голове. Я различаю огромные клыки, два ряда зубов, таких же беспросветно-черных, как и остальное тело. Как замечательно, что на мне бабл. Я даже не стараюсь уклониться от острейших лезвий — не получится, да и другого выхода вернуть себя козырь — меч — нет.
Пять секунд.
Оказавшись в пасти, втыкаю в шею нож и использую его как держатель, чтобы не потерять равновесие. Урон, наносимый им, крохотный, но держаться более уверенно в пасти позволяет.
Четыре.
Тянусь за фиолетовой рукояткой, застрявшей в шее. Резко хватаю ее. Выдергиваю. Проворачиваю еще раз. И еще.
Три…
