— Дядя Люци, — задумчиво поправил он меня. — Люциан… занят. — Очередная вспышка Вестника с цветами силы Хэсау расцвела в воздухе. Бутч на ажиотаж вокруг внимания не обращал, наворачивая завтрак. Готовка Маги явно пришлась по душе менталисту. — Из всех… Хэсау, ты больше всего любишь Люциана, не так ли Вайю? Ты всегда выделяла его среди всех, с самого детства. — Дядя схлопнул сообщение и внимательно изучал меня взглядом.
— Очень внезапный вопрос, для завтрака, — я поджала губы. Тема «кого-ты-любишь-больше» мне не нравилась никогда. — Я люблю всех. Люци… дядя Люци… лучше всего понимает меня.
С ним весело и интересно…
— С Акселем интересно не настолько? — Продолжил задавать странные вопросы дядя.
— Аксель…, — я покрутила салфеткой в воздухе, пытаясь подобрать слово, — … Аксель — это Аксель. Старших братьев не выбирают, — я бросила быстрый взгляд на замершего с вилкой Бутча. — Возьмем подарки, — я воодушевилась, пытаясь объяснить, — Акс прислал мне вчера плащ. Отличный, меховой, тонкой выделки, как раз под наши зимы… но… у меня уже есть три плаща. Это четвертый, пусть и с алым подкладом. А Люци прислал то, чего у меня нет и то, что мне точно понравится. Или пригодится, — добавила я задумчиво. — По-крайней мере, орешки уже пригодились…
Вчера дядя вечером заходил ко мне в комнату. Зачем, я так и не поняла, он просто помолчал, посмотрев в окно, внимательно и долго изучал «Грозовую охоту», которая заняла свое законное место на стене, и ушел, пожелав ясных снов. У дяди очень странное настроение последнее время.
— Действительно, — дядя дернул уголком губ в намеке на улыбку. — Даже я не предполагал, что тебе могут настолько нравиться такие сюжеты, что ты даже сделаешь исключение и повесишь картину в спальне.
— Вкусы меняются, — я пожала плечами. — И там ещё был кастет, — пояснила я. Потому что кастет прекрасно дополнял репродукцию. — Я покажу…, — я запустила руку во внутренний карман и достала мою прелесть, — вот, — я показала, как хорошо сидит, как влитой. Тут даже Бутч оторвал голову от тарелки и внимательно изучил мой маленький кулачок. — Ну, разве не прелесть, дядя? И разве Люци не прелесть? — закончила я весело. Реакция дяди была предсказуема — он поморщился.
— Прелесть…, — восхищенно оценил Гебион, и тут же получил новую порцию пирога на блюдо от молчаливого Луция и покровительственное похлопывание по плечу. Видимо иногда лучше жевать, чем встревать.
— Вайю… ты взяла… это… на завтрак? — Дядины интонации расшифровке не поддавались.
— Я же не ем в кастете, — фыркнула я. Бутч подавился куском, закашлялся так, что выступили слезы и потянулся за морсом.
— Несомненно, — наконец констатировал дядя. — Люциан явно успел прекрасно изучить некоторые грани твоего характера… Они — поспорили. — Пояснил он. — Аксель и Люциан, когда… отмечали встречу в последний раз, — добавил он саркастически. — Теперь каждую декаду тебе будут приходить подарки до самого дня рождения.
— А на празднике середины зимы они ждут, что я назову имя победителя Турнира подарков?
— Расхохоталась я. Это как же хорошо они тогда напились, раз додумались до такого. — Посмотрим, что они придумают на следующей декаде.
Дядя промолчал, задумчиво покручивая кольца на пальцах — туда-сюда, туда-сюда. Да что происходит, Великий?
Свежий номер Имперского Вестника, ещё пахнущий краской, принесли перед утренним десертом. Дядя сделал исключение, и сегодня газету подали всем — каждому по экземпляру и даже Гебион удостоился такой чести, подавившись от неожиданности, он торопливо вытер пальцы о салфетку, прежде чем взять свою.
Я отлистала до колонки светской хроники, пропустив политику и общеимперские новости, и в разделе события нашла небольшое строго-лаконичное объявление, что Род Блау обрел вторую Наследницу. Карточку они взяли с прошлой ассамблеи. Юная Вайю улыбалась безмятежно и светло, наряженная в светло-кремовое платье с широким поясом, ещё детского фасона. Все за столом дружно покосились на мое строгое серо-стальное ханьфу без всяких украшений — контраст явно был не в мою пользу. Вторая Наследница в газете выглядела значительно милее, чем я.
Бутч демонстративно приподнял газету повыше, и переводил взгляд с картинки в Имперском Вестнике на мое кислое лицо. Я подавила детское желание показать ему язык, свернула газету и бросила на стол.
— Можно было выбрать карточку… посвежее, дядя.
— Чем ты не довольна? — Сир Кастус уже читал что-то на первой полосе. — Так по-крайней мере у тех, кто не знаком с тобой лично, сложится правильное мнение…
— Неправильное, ты хотел сказать…
— Правильное, — стоял на своем дядя. — Иногда, если постараешься, ты вполне способна выглядеть, как юная благовоспитанная Сира, — дядя покосился на кастет, одетый на руку, который я так и не сняла, — когда никто не портит… впечатление.
Луций закрылся газетой, но я видела, как тряслись его плечи от смеха.
— А мне кажется, сейчас ты гораздо красивее, чем там, — простодушно заявил Геб, тыкнув в карточку. Его тут же с прищуром оценили и дядя, и Луций и даже Бутч.
