Ледяной скульптуры старейшины не было. А на месте, где он стоял разливалась большая лужа воды. Ивор преисполненный уверенностью, что убил противника, ослабил бдительность, но оказалось, что старик смог каким–то невероятным образом избежать смерти от моментального обморожения и сбежал. Однако, Ивор не выказал никакого удивления, а лишь перебирал в голове варианты случившегося.
«Возможно слишком быстрая заморозка не дает телу погибнуть, а лишь вводит его во что–то похожее на сон. В следующий раз я не буду так опрометчив и снижу скорость заморозки… ах навья мать!»
Рука предательски кольнула острой болью.
«Нужно обработать, пока я действительно не лишился ударной руки».
…
В столичном дворце обычно очень много слуг, но сейчас почти все они занимались организацией турнира. При князе Огневеде и его семье оставалось лишь несколько личных, доверенных людей.
Комната Лилии Огневедской отличалась очень большими размерами и невероятно роскошным убранством. Эта комната совсем не была похожа на ту, где живет шестнадцатилетняя девушка.
Лилия сидела на широкой кровати и медленно расчесывала свои рыжие, словно языки пламени, волосы. Ее красное платье с золотой вышивкой, расстегнутое у шеи, обнажало изящные выступающие ключицы, на которых красовалось изумрудное ожерелье, подходящее в тон ее изумительно зеленым глазам.
Раздался короткий стук в дверь.
— Моя пламенная княжна.
Светловолосый юноша медленно зашел в комнату и опустился на одно колено. Такое поведение, казалось, было весьма неприемлемым для родных брата и сестры, учитывая, что Лучезар — старший сын семьи Огневедских.
Девушка встала, и обошла юношу, запустив руку в его волосы. Пройдя круг, она опустилась на колени рядом с ним и нежно провела ладонью по щеке.
— Докладывай, княжич!
— Я не могу выполнить твою просьбу, при всем желании и неуемной любви, слово отца более весомо. Турнир завершится, и тогда ты сможешь делать то, что хочешь, но пока что участники должны быть неприкосновенны людьми извне, только участники турнира могут…
Лилия замахнулась и ударила пощечину Лучезару.
— Думаешь я совсем тупая!? Ты ведь участник! Я лишь просила привести его сюда, чтобы я могла удостовериться, что моя новая игрушка не сломается к концу турнира! А что ты?
— Лилия, я не понимаю твоего интереса. — Лучезар никак не отреагировал на пощечину.
Девушка положила обе ладони на щеки юноши и нежно поцеловала в лоб.
— Мой милый Лучезар. Ты клялся мне в вечной любви несмотря на то, что мы брат и сестра. Это не первая игрушка, что ты ко мне приведешь, так скажи, почему именно сейчас ты испытываешь ревность?
— Я… я не…
Она положила ладонь на его губы и поцеловала через нее в место, где должны быть губы юноши.
— Не скрою, в этот раз мне немного интереснее. Но то все еще игрушка. А брат всегда будет важнее игрушек. А теперь иди. Я подчинюсь слову отца, но запомни, после турнира, приведи его ко мне. Ах и да. Если так случится, что вы встретитесь на арене. Не смей сломать его, понял?
Лучезар послушно кивнул и неспешно покинул комнату сестры, незаметно по пути наслаждаясь запахом, который будоражил его ум всю осознанную жизнь.
Дверь закрылась. Девушка поспешно взяла со стала тканевую салфетку с вышитой на ней росписью и тщательно вытерла свои губы, после чего снова села на кровать и занялась расчесыванием волос.
После четырех часов прогрева, питья отваров и нанесения мазей рука наконец перестала болеть и начала приобретать здоровый оттенок кожи. Пальцы слушались и сгибались. Ивор, предполагая, что элемент может его ранить, а также вспоминая буйство сферы заготовил множество мазей и трав, заживляющих раны и останавливающих обморожение.
Сейчас он сидел в своей комнате гостевой резиденции, закрыв глаза, и вытягивал энергию из окружения, при этом занимался чем–то определенно важным.
Легкое жжение в груди медленно переросло в обжигающий пожар, заставивший Ивора скривиться и коснуться руками пола. Юноша открыл глаза. Откашлявшись, он выплюнул сгусток крови и улыбнулся.
— Зараза.
Он стукнул себя в грудь, успокаивая дыхание и сердцебиение. Вдохнул поглубже и снова пустил энергию по жилам.
Медленно коснувшись сердца, он ощупал восприятием огненный узел. Тот пульсировал так, будто вот–вот хочет взорваться.
«Не нравится, да? А кто ж тебя просил вспыхивать огнем? Ты мне здесь не нужен!»
Волнами он посылал ледяную энергию в огненный узел сердца. Если бы у более–менее опытного практика спросили, чем занимается Ивор, то тот бы прямо сказал — Самоубийством.
В действительности, попытка изменить уже зажженный узел вредит практику и практически всегда приводит к смерти.
Лишь практики на поздней ступени этапа Выращивания Духовного Древа могут рассчитывать на небольшой шанс успешно закончить такое действие, но зачем? Прецеденты подобного случались раз в тысячелетие.
Ивор собрал всю свою энергию, какая только у него была и устремил ее в сердце. Очередной удар жжением разлился по его телу, заставляя жадно вдыхать воздух.
