Захотелось поскорее убраться отсюда, исчезнуть, провалиться сквозь этот мраморный пол. Делая вид, что глухой, слепой, и вообще не Бартоломью, хватаю Лив за руку и целенаправленно тащу ее к высоким арочным дверям, даже не оглядываясь.
— Герарди! Нет уж, в этот раз ты от меня не скроешься!
Голос уже ближе. Она силой мысли перемещается что ли?
— Барт, кажется тебя зовут, — робко проговорила Оливия, обхватывая мое предплечье двумя руками, но не пытаясь остановить.
Что ж, притворяться и дальше слепоглухонемым в сложившихся обстоятельствах бессмысленно. Замедлив шаг, вышел из замка и остановился на широкой каменной площадке, от которой убегала вниз многоступенчатая лестница.
— Ты иди Олив. Я догоню, — выдавил, высвобождая руку из ее хватки, — Рэндал должен быть на берегу. Может и Лео тоже, он не говорил точно.
В груди зарождалось раздражение, и я совершенно не хотел, чтобы она становилась свидетелем того, что сейчас тут разразиться.
— Ладно! Мне все равно к стойлам сходить надо, — коротко улыбнулась, принимаясь спускаться. На второй ступени обернулась, — Может еще вам придется подождать меня.
Кивнул. Оливия вновь улыбнулась, словно пытаясь зарядить меня совершенно не нужным позитивом и поторопилась по лестнице. Задержав взгляд на ее спине, прошел чуть в сторону, к низким мраморным перилам и прислонился к ним поясницей. Отличное место, чтобы полюбоваться Спящим озером. Но не совсем подходящее для разрыва отношений.
На площадку буквально вылетела высокая брюнетка в перекошенной мантии. Остановившись на мгновение, поправила разлетевшиеся в стороны полы и неторопливо, походкой «от бедра» пошла в мою сторону. Пока она пересекала эти три метра пространства, в голове проносились самые разные мысли. От «Так долго еще ни с кем не расставался», до «На кой черт вообще с ней связался»?
Ответ очевиден: она красивая, а я был неприлично пьян. Вот, собственно и все. Пока большего для меня не требовалось.
— Почему эта рыжая постоянно трется возле тебя? – вопрос сорвался с пухлых губ еще на подходе.
— Лариса, — тяжело вздохнул, — Тебя вообще не должно волновать, с кем я общаюсь. Мы же обо всем поговорили.
— Нет, Барто-оломью, разговор наш так и не закончился. Или ты забыл, как ушел, хлопнув дверью, даже меня не дослушав?
От того, как звучало мое имя из ее уст, хотелось взобраться на перила и прыгнуть в озеро. Барт! Меня зовут просто Барт! Неужели так сложно запомнить? Под бутылочку вишневого рома это казалось даже милым, но на трезвую голову…
Несмотря на то, что были сокурсниками, поближе познакомились мы с ней именно в моем баре, неделю назад, на дне рождения Рэндала. Ему последнему из нас исполнялось девятнадцать и, в честь размены второго десятка, закатили отличную вечеринку, пригласив всех желающих. Софи ушла еще при нормальном нашем состоянии, Олив вообще не было. Во-первых, восемнадцать ей исполнится только через семь дней и вечеринки нашего авторства ей более чем противопоказаны, во-вторых ее отец ни за что не позволил бы ей там появиться.
А вот Лариса Шорн конечно же пришла. Мало того, каким-то волшебным образом умудрялась постоянно оказываться где-то поблизости. И разумеется, ушел я с того вечера именно с ней. Потом мы еще пару раз встретились, но вчера, когда она вновь появилась на пороге моей комнаты в одной мантии на голое тело, я решил ставить точку в этих свалившихся откуда ни возьмись на голову отношениях.
В процессе не совсем приятного разговора выяснилось, что наше первое «свидание» — та цель, которую она поставила перед собой еще в конце прошлого года. Но дело в том, что мои планы ни в каком месте с нею не пересекались.
— Между нами уже ничего нет и не будет, — скользнув взглядом по ее ногам вверх, «прощупал» всю фигуру, припоминая, что она у нее просто шикарная, и остановился на прищуренных от злости глазах. Темно-карих, почти черных. – Ты мне больше не интересна, Лариса. Я бы хотел ограничить наше общение до коротких встреч на парах.
— Нет, милый, так легко ты от меня не отделаешься. Я все расскажу папе и тебе придется ответить за свои поступки.
Я аж поперхнулся воздухом, кашлянув в кулак.
— Что?
— Ты мне нравишься, Герарди. И у меня очень серьезные намерения касательно тебя.
Внутри все словно замерло, застыло, окуталось ледяным безразличием.
Оттолкнувшись от перил, медленно шагнул ей навстречу. Еще раз и еще, надвигаясь непробиваемой стеной и вынуждая отступать. Она часто заморгала, выставила руку вперед. В глазах мелькнул страх. Загнав ее в угол, вынудил прижаться спиной к стене, но сам остановился лишь когда ее вытянутая ладонь уперлась мне в грудь.
— Не связывайся со мной, Лариса, — проговорил тихим, низким голосом и сам не узнал его, — Пожалеешь.
