Оскалившись, гладиатор бросился вперёд. Взмах секирой, рубящий удар справа налево. Кем бы ни были твари, притворяющиеся жрецами, но одного-единственного удара хватило, чтобы стоящие впереди фигуры развеялись чёрной дымкой. Заметив изумление на лице лже-Рахлы, Ухеш ухмыльнулся, прежде чем её призрак располовинило широким лезвием-полумесяцем.
Остальные жрецы пронзительно зашипели, на их пальцах неожиданно обнаружились серповидные когти. Тёмные силуэты кинулись к гладиатору.
– Прочь! – взревел Ухеш, рубанув секирой слева направо.
Волна ветра тут же смела новых противников, впечатав тех в противоположную стену. Ударившись о тёмные камнные блоки, призраки лопнули, истаяв в воздухе чёрными облачками.
– Теперь – самое главное! – ухмыльнувшись, гладиатор взвалил секиру на плечо и зашагал к жертвеннику. – Не двигайся. Сейчас освобожу.
Звякнули разрубленные цепи.
– Ты свободна, – пробасил Ухеш, вновь водружая оружие на плечо, но на удивление жертва не спешила подниматься со стола. – Эй! Слышишь? Вставай и выметайся отсюда!
Девушка приподнялась, но осталась сидеть на столе, прижав к себе ноги. Да что это с ней?! Смерти ищет?
– Ты свободна! Уходи! – уже прорычал гладиатор.
– Свободна? – промурлыкала девица. – Но я хочу подарить освободившему меня воину истинное наслаждение. Так приди же ко мне, мой герой.
Она раздвинула ноги, карие глаза томно взглянули на гладиатора из-под тонких чёрных бровей, карминовые губы изогнулись в похотливой улыбке.
Ухеш отступил на шаг.
– Одумайся, девка! Я палач! Я проклят! Соитие со мной – смерть для тебя!
– О! Так об этом не волнуйся, – она поманила его пальчиком. – Я избавлю тебя от проклятья, подарю взамен море наслаждений.
Гладиатор судорожно сглотнул подступивший к горлу ком. Избавит от проклятья? Вот так просто? Но ведь именно ради этого Ухеш и отправился в Дархасан: чтобы победить на турнире, пожелать избавления от проклятья и познать радость счастливой жизни с Рахлой… А тут ему предлагают исполнение заветной мечты! Несколько ударов сердца здоровяк боролся с искушением, но всё же отступил от жертвенника ещё на шаг.
– Нет! – гладиатор мотнул головой. – Ты умрёшь! Поэтому встань и уходи! Ты ничем помочь мне не сможешь!
– Я не смогу? – девица залилась звонким смехом, эхом отразившимся от высоких сводов зала. – Я-то – богиня Агинур – не смогу снять своё проклятье со своего палача?
Ухеш вздрогнул. Агинур? Она?!
– Не веришь? – черновласка лукаво улыбнулась и протянула к нему руки. – Приди в мои объятия, и я покажу тебе истинную силу и власть твоей богини.
На негнущихся ногах гладиатор шагнул к жертвенному столу.
– Да. Иди ко мне. Смелее, мой палач!
Второй шаг. Третий. На четвёртом Ухеш замер, борясь с заворочившимся в душе страхом…
– Не бойся. Ты ведь, наконец, насладишься соитием с женщиной. Я твоя богиня, ты мой палач. Со мной ты познаешь счастье, удовольствие и свободу!
– Только не с тобой, – прошептал Ухеш.
– Что?
– Ты! Это всё ты! Из-за тебя… из-за твоего проклятья я страдал!
– Я могу тебя от него избавить. Всё, что тебе следует сделать, это подчиниться. Ты принадлежишь мне.
– Сдохни! – секира взметнулась над головой хозяина и устремилась к алтарю.
– Нет! – взвизгнула девица прежде, чем острый полумесяц обрушился ей на голову. Кем бы ни притворялась пленница, но и она исчезла, развеявшись тёмной дымкой.
Секира вонзилась в жертвенный стол, расколов его пополам…
Холод каменной стены струится сквозь кожу и мышцы, вгрызается в кости. Руки вздёрнуты, запястья стиснуты кандалами. Висеть в подобном состоянии, когда носки еле касаются земли, неудобно и больно. Ноги быстро устают – стоит их расслабить, и суставы рук сводит от ломоты.
Гехир скрипнул зубами от досады, от бессильной злости. Всё-таки люди графа Ортино его достали. А ведь был уверен, что хорошо запутал следы, стараясь оторваться от погони. Вот так всегда бывает – обязательно найдётся кто-то более хитрый, чем ты.
Проныра тяжело вздохнул, расслабляя ноги, и тут же глухо застонал от боли. Хуже всего то, что он обнажён по пояс, а беснующаяся снаружи вьюга постоянно заносит внутрь пыточной стужу через зарешеченное окошко под потолком. И нет бы непогоде запорошить эту дыру, но стоящий снаружи солдат постоянно счищает снег. Так что время от времени челюсти Гехира против воли выдавали барабанную дробь.
Скрежетнул в замке ключ, и тяжёлая деревянная дверь со скрипом распахнулась внутрь, пропуская в пыточную дознавателя Ди’Марсио. Гехир вперил злобный взгляд в ненавистное лицо. Как же хочется впечатать кулак в этот горбатый нос, выбить зубы, чтобы стереть с треклятой рожи самодовольную ухмылочку! А ещё лучше – сорвать с дознавателя меховой плащ, раздеть до портков и повесить тут же на цепях, дабы знал, каково это мёрзнуть в хладном подземелье! Гехир даже перестал стучать зубами от накатившей злости.
Ди’Марсио уселся напротив пленника на заляпанный высохшими пятнами крови широкий пыточный стол, с которого до пола свисали кандалы.
– Как чувствуешь себя? Не жарко? – дознаватель ехидно ухмыльнулся. – А то штаны у тебя, наверно, тёплые.
