— Сейчас же садимся в машину и — домой! — распоряжалась Екатерина Степановна.
— Поздравляю! — подошел к ней Виталий.
— Хорошо, что вы оставили точный адрес. А так разве здесь найдешь!
— Да, тяжеловато… А машинку-то лучше отпустить. Через час идет курьерский поезд. Вы на нем приедете раньше, чем на такси. Он останавливается здесь на три минуты.
— Да, но дают ли на него билеты?
— Не имеет ровно никакого значения.
— А это что такое? — удивленно воскликнула Екатерина Степановна, заметив у Тяпы под глазом синяк.
— Ничего особенного! — сказал Виталий. — Отскочил небольшой сучок от бревна. У нашего брата, шабашника, это бывает. Знакомое явление.
— А ты где был? — напустилась Екатерина Степановна на Антона Васильевича. — Что, присмотреть не мог? Знаешь, что человек в первый раз за такое дело взялся.
— Что, это я́ ему? — вспылил Антон Васильевич.
— Еще не хватало!
— Ничего, ихнему брату, киношникам, это полезно. Пусть познают жизнь во всех ее проявлениях! Хорошо, хоть этим кончилось!
— Да, могло быть хуже! — профессионально подтвердил Виталий.
«Дуры-курицы!» — ничего не сказав Екатерине Степановне, в душе глубоко сожалел Антон Васильевич, что все закончилось лишь таким образом.
Договорились так, что Антон Васильевич с Тяпой уедут, Виталий останется. А через пару дней они вернутся.
Виталий пошел их провожать. В кассе билеты на курьерский поезд не выдавали, поэтому пассажиры спокойно прохаживались по платформе. Когда поезд остановился, двери во всех вагонах отворились. Проводники высыпали на площадки, деловито протирали поручни. Следующая остановка — город. Екатерина Степановна в душе посетовала, что отпустила такси, полагая, что они в этот состав уже не сядут. Выручил Виталий.
— Подождите-ка. — Подмигнул одной проводнице, полной, в короткой юбке, с толстыми коленями: — Здравствуй, слоник. Ты меня узнаёшь? — А дальше последовало: мур-мур. Виталий кивнул на стоящую за его спиной троицу: — Заходите.
Екатерина Степановна, Антон Васильевич и Тяпа устроились в ближнем, оказавшемся свободном купе.
— Ладушки. Сейчас будете пить чай. А пока побалуйтесь немножко. — Виталий, зашедший вместе с ними в купе, положил большой пакет с яблоками.
Приехав в город, прямо с вокзала Екатерина Степановна позвонила в справочное в роддом. И ей сказали, что завтра дочь выписывают. От телефонной будки до Антона Васильевича с Тяпой Екатерина Степановна бежала.
— Они выписываются завтра. А у нас еще масса дел. Хорошо, что успели.
Дома Антона Васильевича ждала записка:
«Срочно зайдите в институт. Головань».
— Ну, опять мыс Шаман! — сказал Антон Васильевич Екатерине Степановне. Другого предположения у него не было.
Татьяну из роддома встречали Ян и Мишаня. Ян встал еще полшестого, прибрал квартиру, сбегал на рынок, купил цветов, лучших, которые только продавались. Он опасался, как бы не подвел его Нескучаев, но тот заехал раньше условленного срока.
И вот теперь Ян выжидал в вестибюле, а Нескучаев прогуливался по тротуару возле своей машины, на заднем сиденье которой лежал плюшевый Мишка; посматривал на другие машины, которые пристраивались позади вдоль тротуара: «Что им, больше места нет?»
В ближайшем такси сидели худощавый мужчина, стриженный под бобрик, в поблескивающем, какого-то редкостного алюминиевого оттенка костюме, и женщина в цветастом ярком полушалке, при крупных, в виде полумесяца, золотых серьгах. Из такси вылез парень двухметрового роста.
— Тяпа! Тяпа! — что-то хотела сказать ему женщина, но парень лишь чуть замедлил шаг, и это означало: «Ну что еще надо?»
Женщина промолчала. Привезший их шофер улегся грудью на баранку, всем своим видом показывая, что готов здесь ждать хоть до морковкиных заговен.
Мишаня посматривал то на дверь, в которую ушел Ян, то на часы. Конечно, можно бы там и несколько побыстрее. Впрочем, спешить некуда.
Встречающих отцов в этот раз набралось много. Большинство из них, как и Ян, нервничали. Как только появлялась медсестра, устремлялись ей навстречу. Не впервые присутствующие здесь ждали спокойно, как ждут своего вызова в парикмахерской. Те, что прохаживались по комнате, успели между собой перезнакомиться. И оказалось, что из всех них только у Яна сын, у остальных — дочки. А у одного верзилы даже двойняшки.
Его и вызвали первым. Он ушел нагруженный такими кульками, что едва их утащил.
Ян, оглядываясь на дверь, из-за которой выходила медсестра, успел заскочить в соседнее справочное отделение. И здесь, в ящике-картотеке, на свое имя нашел записку, которую опустили, наверное, вчера, после его посещения. Татьяна не знала, что подобную записку он получил чуть пораньше, и послала еще одну.
