– Нет, это не то, о чём вы подумали. Здесь не мальчишеское тщеславие и даже не юношеское честолюбие. Это протест уязвлённой гордости. Неужто боль моя и бессонница, все эти судороги мысли, так же обречены исчезнуть, как эта приговорённая плоть? Любой доморощенный Экклезиаст клянёт эту адскую несправедливость.
Неужто только и остаётся гадать, сколько славных цивилизаций погребено под песками времени? Где ты, Ниневия? Отзовись.
Не отзовётся. Не даст ответа. А вы ещё какое-то время потопчете этот странный глобус. Записывайте свои печали. Несите свой литераторский крест.
Убеждены, что письменный стол способен заменить всё на свете?
Безродов долго не отвечал. Потом неожиданно усмехнулся:
– Однажды попалась мне на глаза старая восточная притча. Три капли вели меж собою спор, какая из них нужнее людям.
Капля крови настаивала – она!
– Стоит лишь мне оказаться последней, и долго ли будет жить на свете обескровленный человек?
Капля воды ей возразила:
– Не будет меня, и человек погибнет от нестерпимой жажды.
Капля чернил ничего не сказала, но вывела на чистой страничке:
– Кровь вытечет, и высохнет влага. Но будет жить, неподвластное смерти, запечатлённое мною слово.
