Два волка побежали к старику. Бедный Бумбаадай посмотрел в судур, обо всем узнал и на место Эки-Бора, доброго серого коня, привязал Багай-Бора, слабого серого коня, а Эки-Бора превратил в комок старого конского навоза. Утром старик проснулся, выбежал из чума и увидел, что волки доедают Багай-Бора. Старик вернул Эки-Бора его прежний вид, веко-чил на него и прогнал волков плетью вокруг Болчайтылыг-Бора-холма три раза. А потом поймал их, снял серые шкуры и отпустил.
Волки прибежали к своему хану и, рыдая, сказали:
— Старик Бумбаадай, который пасет черных овец, поймал нас, снял серые шкуры и отпустил.
— О, что за злодей этот старик! Снять шкуры с моих любимых голубоглазых волков! А ну, мои храбрые слуги, мои верные подглядыватели и доносчики, бегите к Бумбаадаю и убейте его самого!
Двое подглядывателей побежали к старику. Бедный Бумбаадай посмотрел в судур, обо всем узнал, заткнул все дыры своего чума и лег спать. Подглядыватели подбежали к чуму. Но не было в нем щелей и дыр, чтобы подглядывать. И тогда они начали ломать чум. Всю ночь ломали. А утром старик встал, вскочил на Эки-Бора, доброго серого коня, и прогнал подглядывателей плетью вокруг Болчайтылыг-Бора-холма три раза. А потом поймал их, ослепил, поломал им руки и отпустил.
Подглядыватели прибежали к своему хану и, рыдая, сказали:
— Старик Бумбаадай, который пасет черных овец, поймал нас, ослепил, поломал нам руки и отпустил.
— О, какой неслыханный злодей этот старик! Ослепить моих верных слуг и поломать им руки! А ну, мои грозные драконы, летите к Бумбаадаю, подожгите старика вместе с чумом острыми желтыми молниями!
Два дракона полетели к старику. Бедный Бумбаадай посмотрел в судур, обо всем узнал, перенес свой чум на вершину Болчайтылыг-Бора-холма, а с холма перетаскал на место чума кучу камней.
Скоро сбежались черные тучи, хлынул дождь, загремел гром, из туч посыпались желтые молнии. Все они падали в кучу камней, которая стояла на месте чума старика Бумбаадая. Наконец старик рассердился, вскочил на Эки-Бора, доброго серого коня, и погнал драконов плетью по всей вселенной. А потом поймал их, снял с них шкуры и отпустил. Оставил шкуру только на лапах. Драконы не могли лететь. Они пешком пришли к своему хану и, рыдая, сказали:
— Старик Бумбаадай, который пасет черных овец, поймал нас, снял с нас шкуры и отпустил.
Небесному хану больше некого было посылать, и он сам пошел к старику.
— Скажи, Бумбаадай, зачем ты ослепил двух моих черных воронов? — спросил хан.
— А зачем они выклевали глаза двум моим белым ягнятам? — спросил старик.
— Отвечай, почему ты снял шкуры с моих голубоглазых волков? — спросил хан.
— А почему они съели Багай-Бора? Ведь ты, хан, приказал им съесть Эки-Бора! — сказал старик.
— Зачем ты ослепил моих подглядывателей и доносчиков? Зачем ты сломал им руки? — спросил хан.
— А зачем они ломали мой чум? Ведь ты, хан, приказал им убить меня! А они ломали чум, — усмехнулся старик.
— Для чего ты снял шкуры с моих грозных драконов? — спросил хан.
— А для чего они разбили молниями кучу камней? Ведь ты, хан, приказал им разбить мой чум! — ответил старик.
— Да, — сказал хан, — оказывается, они, кулугуры, во всем виноваты сами.
Он уехал, а старик Бумбаадай стал спокойно пасти своих черных овец.
Слушайте. Раньше раннего, древнее древнего, в начале широкой степи, у белой скалы жил мальчик Балдыр-Бээжек* с двумя старшими братьями. Не было у них ни матери, ни отца.
Старшие братья, Алдын-Бижээчи и Монгун-Бижээчи *, целыми днями ничего не делали, целыми днями играли в шахматы. Бедный Балдыр-Бээжек сам пас тысячу овец и тысячу коней. Каждый день старшие братья резали овцу или коня. Целыми днями они ели жирное мясо. Наконец младший брат погнал пасти всего десять коней и десять овец.
— Подожди, — крикнул старший брат, — поймай-ка сначала двух самых резвых скакунов да двух самых жирных овец. Скакунов привяжи, чтобы отдохнули, а овец зарежь и свари. Мы поедем в далекие земли. А ты оставайся и живи как хочешь: или выращивай своих овец и коней, или съешь их и ходи по аалам.
Бедный Балдыр-Бээжек плакал весь день. Он плакал, оттого что нет у старших братьев жалости, оттого что они бросают его одного в широкой степи. А вечером он сварил для них двух самых жирных овец.
Рано утром старшие братья, не сказав младшему ни слова, отправились на запад.
Что делать бедному малышу? Он поел черных просяных отрубей, выпил черного чая и погнал скот в середину белой степи. Он сел у белой скалы и стал думать о своих старших братьях. И опять целый день проплакал. Так было и на третий день. И вдруг из-под камня, на котором он сидел, вышел белобородый старичок на белом коне.
— Почему ты, мальчик плачешь уже третий день? Я Ак-Мергендей *, я живу в нижнем мире. Кому хочу — тому помогаю, кого жалею — тому добро делаю, — сказал старичок.
— Мои старшие братья ушли, я остался совсем один в пустом стойбище. Пасу несколько овец и несколько коней и о многом думаю. От дум моих грудь слезами переполняется. Вот я и плачу.
