Однажды шла Тазаран по аалу. Смотрит, люди шерсть теребят и о чем-то беседуют. Подошла она поближе, спряталась за тальник и слушает.
— Интересно, люди, знать, кто будет наследником хана? Артаа-Седи или Авыгаа-Седи? — спросила всех самая худая женщина.
— Как же может Авыгаа-Седи быть наследником хана, когда Артаа-Седи жив? — ответил самый толстый мужчина, и все согласились с ним.
Услышала это Тазаран и опечалилась. Вернулась в ханскую юрту и почти всю ночь не спала, все об одном думала: «Не быть Авыгаа-Седи наследником хана, пока Артаа-Седи жив».
На другой день Тазаран опять пошла по аалу. Смотрит, на краю аала собрались юноши и девушки шерсть укладывать. Подошла она поближе, спряталась за тальник и слушает, о чем они говорят.
— Интересно, друзья, знать, кто будет наследником хана?
Артаа-Седи или Авыгаа-Седи? — спрашивает самая маленькая девушка.
— Как же может Авыгаа-Седи быть наследником хана, когда Артаа-Седи жив? — ответил самый высокий юноша, и все согласились с ним.
Еще сильнее прежнего опечалилась Тазаран. Вернулась в ханскую юрту и не могла ни есть, ни спать — все об одном думала: «Не быть Авыгаа-Седи наследником хана, пока Артаа-Седи жив».
На следующее утро Тазаран снова пошла бродить по аалу. Возле одной из юрт увидела она играющих детей, которые из песка и глины сделали большой трон и украсили его цветами. Самая любопытная девочка спросила:
— Интересно, ребята, знать, кто на этом троне будет восседать — Артаа-Седи или Авыгаа-Седи?
— Зачем это Авыгаа-Седи будет восседать на троне, когда Артаа-Седи жив? — ответил самый рассудительный мальчик, и все дети согласились с ним.
Услышала эти слова Тазаран и вернулась в свою юрту. Горло у ней сдавило от горя, пятки у ней пожелтели от злости.
Забеспокоился хан и спрашивает:
— Что за болезнь на тебя напала — ты не пьешь, не ешь трое суток? Позову к тебе ламу и шамана.
— Не зови. Только ты один можешь помочь мне, если захочешь, — ответила Тазаран и застонала, заохала сильнее прежнего. Хан поклялся выполнить любую ее просьбу. Только тогда Тазаран сказала:
— Моя болезнь пройдет, если я съем живое сердце Артаа-Седи — единственного сына твоей первой жены.
Побледнел хан от таких слов и упал замертво. А когда пришел в себя, то позвал чиновника Чечен-Кара и сказал ему:
— Хан должен сдержать свою клятву. Через семь суток отдай ханше живое сердце моего старшего сына.
Чечен-Кара рассказал о приказе хана другим чиновникам, и скоро молва об этом дошла до Артаа-Седи. Решил он бежать из аала и стал потихоньку собирать еду в мешок.
Заметил Авыгаа-Седи, что с братом неладное творится, и стал следить за ним. А однажды не вытерпел и спрашивает:
— Акый[33], скажи, почему ты с мешком не расстаешься?
— Э-э, братишка! Станешь большим — узнаешь.
Пуще прежнего стал следить за ним Авыгаа-Седи. Никак не удается Артаа-Седи незаметно от брата покинуть аал. Всюду он за ним, как тень, ходит.
Так прошло шесть дней. Наступила седьмая ночь. Утром с восходом солнца за Артаа-Седи должны прийти чиновники. Нельзя ему больше медлить — нужно бежать.
Ночью поднялась снежная буря. Небо как будто гремело. Земля как будто гудела.
Говорит Артаа-Седи брату:
— Спи, а я пойду снег расчищать, юрту веревками привязывать. — Схватил он свой мешок и выбежал из юрты. Следом за ним выскочил из юрты Авыгаа-Седи и с громким криком побежал догонять брата. Услышал Артаа-Седи зов брата, вернулся, но не нашел Авыгаа-Седи. Через семь перевалов перевалил, через семь рек переплыл — нет нигде брата. Заплакал Артаа-Седи. Высыпал на землю из мешка свои припасы, разделил их пополам. Одну половину себе взял, а другую на земле оставил.
— Это моему младшему брату, — сказал он и пошел куда глаза глядят. Найдет в пути одну сарану[34] — и ту пополам разделит. Выловит одну рыбешку — и ее пополам разделит, брату оставит.
Долго бродил Артаа-Седи в поисках брата, пока не попал в аал Байбын-хана. Здесь собралось множество народу посмотреть на состязание.
Захотелось Артаа-Седи испытать свои силы. Вошел он в круг. Стал бороться — всех переборол. Побежал — всех перегнал. Понравился Артаа-Седи своей силой и удалью Байбын-хану, и он выдал за него замуж свою единственную дочь. Поставил хан молодым такую большую белую юрту, что девяносто лошадей не могли ее окружить. Но ничто не радовало Артаа-Седи. Думал он все время о своем брате.
Однажды позвал его к себе Байбын-хан и говорит:
— Мой храбрый зять, у хана морских вод есть драгоценная жемчужина. Никому не удавалось добыть ее. Попытай ты счастья.
Пошел Артаа-Седи к морю. Было оно спокойным и тихим, а как бросился Артаа-Седи в воду, заходили по нему волны одна другой выше. Но не испугался добрый молодец, не повернул к берегу. Вдруг подхватило его быстрое течение, закружило и опустило на морское дно в зеленую юрту Далай-хана.
На зеленом девятирядном олбуке в зеленом шелковом халате восседал Далай-хан.
Поклонился Артаа-Седи хозяину юрты и говорит:
— Пришел я от Байбын-хана за драгоценной жемчужиной.
Схватился Далай-хан за свою зеленую бороду и захохотал:
