– Голословных уверений мало. Нужны документы, а у Копалкина их нет. Поэтому… – Бирюков повернулся к Голубеву. – Через УВД Барнаула выясни, дислоцируется ли в Алтайском крае авиационная часть, которой командует полковник Шилов, и служит ли там лейтенант Копалкин. Изъятый при задержании у Копалкина пистолет – на экспертизу. Документы полковника – тоже. О наших действиях через дежурного УВД уведоми военную прокуратуру.
Лицо Шилова побагровело:
– Ох, и достанется же тебе, прокурор, за самоуправство!
Бирюков спокойно посмотрел на него:
– За ротозейство меня тоже не поблагодарят. Так что, полковник, семь бед – один ответ.
Следующим утром Антон Бирюков пришел в прокуратуру, как всегда, задолго до начала рабочего дня. В связи с предстоящим выяснением отношений с задержанным полковником Шиловым, в машине которого оказалось два солдатских рюкзака денег, настроение было далеко не бодрое. Усевшись за стол, Антон открыл подготовленную прошлым вечером секретарем-машинисткой папку с текущими делами и сосредоточенно стал просматривать накопленную за сутки корреспонденцию. От этого занятия его оторвал неожиданно заявившийся глава районной администрации. Поздоровавшись с Бирюковым за руку, Довжок сел у приставного столика и тусклым взглядом обвел прокурорский кабинет.
– Зашел посмотреть, как живешь, – словно оправдывая свой внезапный визит, сказал он.
– Похвастать нечем, – ответил Бирюков. – На остаточном финансировании широко не развернешься.
– Да, мебель и отделка в кабинете, прямо сказать, бедноваты. Придется выделить тебе деньжонок из районного бюджета.
Антон улыбнулся:
– Спасибо, Андрей Владимирович. Я придерживаюсь мнения, что не место красит человека.
– Не скромничай. В твоем кабинете бывают не только местные шаромыжники, но и деловые приезжие люди. Посмотрят на твою бедность и станут главу администрации считать скупердяем, коли он не может оказать соответствующую помощь районной прокуратуре, – Довжок вздохнул. – Постараюсь расплатиться с тобой за вчерашнюю выручку. Очень удачно ты подвернулся и избавил меня от занудливого омоновца.
– Пустяки. Вы мне ничего не задолжали.
– Нет, Антон Игнатьевич, за добро я привык платить добром. К сожалению, выпил вчера с расстройства…
– Вам вроде бы не от чего расстраиваться.
– Так-то оно так, да все равно неприятно, что связался с рекламным дельцом. Черт меня дернул подписать задним числом договор купли-продажи. И ведь даже в голову не стукнуло, что Надежницкий преследует какую-то корысть.
– Бескорыстных бизнесменов не бывает.
– Теперь, когда жареный петух клюнул, понимаю, а тогда… Кстати, вчера ты какого-то геройского полковника авиации упоминал. Что-то не могу припомнить, чтобы такой у меня на приеме был.
– Вы на совещании у главы областной администрации подписали ему письмо, разрешающее торговлю техникой.
– Ах, вон что… Да, помню, другие главы районов подписывали какому-то Герою бумаги, и я за компанию со всеми подмахнул. Кто он, этот полковник?
– По-моему, отставной козы барабанщик, но с вашего разрешения два рюкзака наличных денег в нашем районе собрал.
– Неужели мошенник?
– Пока не могу точно сказать.
– Вот дурное время. Никому нельзя верить.
– Да, Андрей Владимирович, подписывая деловые бумаги, надо проявлять осторожность. Тем более, при нынешней сникерсно-пирамидальной экономике, когда на каждом шагу можно запросто впросак попасть.
Довжок усмехнулся:
– Ты прав. Финансовые пирамиды растут в России, как поганые грибы, а разваливаются легче карточных домиков… И что, уплыли рюкзаки с деньгами из района?
– Пока нет. До выяснения личности я задержал полковника вместе с его адъютантом, у которого нет никаких документов.
– Правильно сделал!..
Проговорив еще минут пять и убедившись, что со стороны полковника никакого «компромата» на него как будто не предвидится, Довжок ушел. Не успел Бирюков сосредоточиться, в кабинет словно вихрь ворвался сияющий Голубев и скороговоркой выпалил:
– Игнатьич, мы приближаемся к финишной прямой!
– Садись, спортсмен, докладывай без эмоций, – спокойно сказал Антон.
Слава, с ходу плюхнувшись на стул, торопливо зачастил:
– Значит так! Только что по факсу получен ответ из Барнаула. Войсковой части, которая указана в удостоверении Шилова, на Алтае нет и никогда не было. И самого полковника-героя алтайские военные авиаторы ни сном ни духом не знают. В штабе СибВО о Шилове тоже никаких сведений нет. Значит, этот «герой» – чистой воды авантюрист! Слушай, как ты отважился задержать такого козырного туза?
Бирюков улыбнулся:
– Секрет фирмы.
– Игнатьич, скажи без шуток: что тебя насторожило в полковнике? Я же вместе с тобой слушал его байки и, кроме банального хвастовства, ничего серьезного не заметил.
– Слишком много он для своего возраста наградных планок нацепил, а уж последнюю колодочку вообще ни к селу ни к городу приляпал.
– Афганскую, что ли?
– Какая там «афганская». Ленточка советского ордена «Мать-героиня».
– Серьезно?! Неужели расцветку всех наградных ленточек помнишь?
