Если долго оставаться на месте, не двигаясь вперёд, то в какой-то момент Тварь просто выползет из мрака позади. Аня уже пыталась ничего не делать и оставаться на месте. Тварь всегда, рано или поздно, находила её.
Пересилив панику, Аня потянула за скобу. Дверь открылась с душераздирающим скрипом. Дальше раскинулся длинный бетонный коридор, утопающий в полумраке и клубах дыма. Сразу стало тяжело дышать, воздух здесь сух и горяч. По обе стороны коридора через каждые пять метров развешены картины в багетных рамках из гладкого дерева. Картины оказались портретами. Только вот люди, изображённые на них, все, как один, представлены смазанными силуэтами. Дымка из окружающего пространства словно впиталась в холсты, оставляя только образы, тонкие тени тех, кого изобразил когда-то неведомый художник.
Кашляя и задыхаясь, Аня пробиралась вперёд, чувствуя на себе холодные, пристальные взгляды со стен. Силуэты с картин наблюдали за ней, провожали глазами, которых у них не было. Слёзы текли по щекам девочки непрекращающимся потоком. Каждый выдох сопровождался хрипом. Неуловимо коридор приобрёл округлую форму, оказавшись похожим на трубу. Стены стали кирпичными, а рамки картин сменились с простеньких деревянных на позолоченные, со сложными рельефными орнаментами и обрамлениями. Теперь с холстов на неё взирала Тварь. В профиль, анфас. Огромные белёсые водянистые глаза двигались вслед за девочкой, перетекая с одной части лысой головы на другую. Так продолжалось, кажется, целую вечность. Аня зажимала рот рукой, чтобы её беззвучный крик не обрёл форму.
Дыма становилось всё больше, дышать было уже практически невозможно. Но Аня всё равно была несказанно этому рада. Картины потеряли чёткость в серой клубящейся поволоке. Она всё так же ощущала на себе хищный взгляд, но теперь хотя бы не встречалась с ним глазами. Неожиданно труба закончилась очередной дверью. Такой же красной, как и первая. Они были похожи друг на друга, как близнецы. Не в силах более выносить склизкий взгляд на своём затылке и удушливый дым, Аня, не мешкая ни секунды, потянула дверь на себя и сразу шагнула внутрь.
Она вновь оказалась здесь. В крошечной бетонной комнатушке два на два метра. Снова перед ней раскрывается ведущий в липкую тьму полуметровый туннель. Опять всепоглощающая космическая, межзвёздная тишина. Аня больше не плачет. Она почему-то очень захотела смеяться. Безудержно, безумно хохотать, лишь бы наполнить давящее пространство звуком. Добавить каплю жизни в толщу бетона. Нет. Девочка в очередной раз не сможет перебороть дикий животный ужас перед дышащим на неё жаром туннелем.
Она так и осталась стоять на месте, растянув лицо в непонятной гримасе, когда за дверью раздалось клёкотание. Влажное, гортанное, отвратительное. Лишь её сердце пропустило удар, когда столь мерзкий звук разорвал ватную тишину. Шаркающие шаги приближались. Запах сырого мяса и скисшего супа наполнял комнату. Тварь уже за порогом. Когда дверь заскрипела, Аня сделала лишь одно. Закрыла глаза. Тяжёлый, предвкушающий вдох за спиной. Мгновение. И боль. Нервные окончания девочки натянулись, словно резиновая лента.
***
Аня просыпается рывком, издавая резкий сухой хрип. Тело нещадно болит. Мысли путаются в ставшей слишком тяжёлой голове. Девочка вытирает ладонью пот со лба и понимает, что размазывает что-то по коже. Взглянув на свою руку в полумраке, она понимает, что это кровь. Её собственная кровь, окрашенная ночью в чёрный, как и всё вокруг, цвет.
***
Мать разбудила её чуть позже обычного. Сегодня выходной. Аня сидит за столом, пытаясь не вспоминать о том, что произошло сегодня ночью. Ведущие утренних новостей смотрят на неё из телевизора, белозубо улыбаясь, и беззвучно рассказывают о чём-то. Наверное, о чём-то очень хорошем.
За дверью раздаются шаркающие шаги. Тварь выдыхает воздух со свистом, готовясь издать хищный крик. Слёзы моментально затуманивают взор девочки, она неслышно всхлипывает и закрывает глаза. Лишь бы не видеть, как изменяется кухня, превращаясь в своё подобие, вывернутое наизнанку. Лишь бы не встретиться взглядом с Тварью.
Дверь открывается, скрипят половицы. По щеке Ани скользит тёплая ладонь.
— Доброе утро, милая. Как спалось? — с улыбкой спрашивает отчим.
Один плохой день. Один плохой месяц. Один плохой год. Всё и дальше будет происходить по одному и тому же сценарию каждый раз. Снова и снова, и снова…
