Энди сидел у приборной панели в каюте с контрольным оборудованием. Дарлинг с головным телефоном стоял позади него, а Шарп стоял рядом с Дарлингом.
Два из четырех мониторов не светились, потому что использовались только две видеокамеры. Одна из них показывала внутреннюю часть капсулы: Эдди, держащего рычаг управления и смотрящего в иллюминатор, Сент-Джона, проверяющего управление механическими руками аппарата, Стефани, настраивающую объектив одного из фотоаппаратов. Второй монитор показывал пространство вне капсулы: яркое свечение от ламп, массу планктона и красные водовороты, исчезающие по мере того, как завихряющиеся течения сносили кровь рыбы из проволочной клети. Время от времени перед камерой мелькала небольшая рыбешка, обезумевшая от невозможности протиснуться через проволочную сетку и добраться до источника дразнящего кровавого следа.
— Две тысячи восемьсот, — отметил Энди. — Они почти на месте.
Вскоре стало заметно дно. Вращение винта модуля взбаламутило ил, образовавший облако, которое затуманило объектив видеокамер.
Капсула села на дно, и облако рассеялось.
Внезапно над дном прошла тень, исчезла в темноте, а затем прошла вновь, но в обратном направлении.
— Акула, — сказал Дарлинг. — Лайам не учел акул. Возможно, она нападет на приманку.
Изображение на мониторе закачалось — капсулу встряхнуло.
— Что это? — услышали они возглас Сент-Джона.
— Акула, доктор, — ответил Энди в микрофон. — Просто-напросто акула.
— Тогда сделайте что-нибудь, — потребовал Сент-Джон.
Дарлинг рассмеялся:
— Мы находимся на расстоянии полумили, Лайам. Что прикажешь нам делать?
Энди нажал на кнопку, повернул рычаг управления. Монитор внешней камеры, казалось, двинулся вперед, а затем повернулся и стал показывать, что творится над капсулой. Теперь им была видна проволочная сетка.
— Это шестижаберная акула, — сказал Дарлинг. — Довольно редкая.
Акула была шоколадно-коричневого цвета, с яркими зелеными глазами и шестью волнистыми жаберными прорезями. Она была небольшой, в два раза меньше клети, но упрямой. Она вцепилась в угол ловушки и раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь прорвать дыру в сетке. Более мелкие рыбы держались в стороне, как стервятники, ожидая получить свою долю добычи.
— Почему рыба не скрылась? — спросил Шарп. — Я думал, что она держится подальше от кормящихся акул.
— Акула сосредоточилась, но не на них, — ответил Дарлинг. — Они это понимают. Она посылает электромагнитные сигналы, которые они отлично воспринимают. Если акула разозлится и набросится на них или если приплывет еще одна, то посмотришь, как они разбегутся.
На другом мониторе они видели, как Сент-Джон прополз вперед и взялся за рукоятки, управляющие одной из механических рук аппарата. В углублении на контрольной панели помещался четырехдюймовый черно-белый монитор, показывающий изображение с внешней видеокамеры.
Сверившись с монитором, как хирург, производящий артроскопию, Сент-Джон потянул одну из рукояток, и механическая рука согнулась; он нажал на другую рукоятку, и рука поднялась и повернулась, направив свою иглу на проволочную клеть.
— Ай-ай, — проговорил Дарлинг. Он нажал кнопку «передача» и сказал в микрофон: — Не делай этого, Лайам. Оставь проклятую акулу в покое.
По громкоговорителю разнесся голос Сент-Джона:
— Почему это я должен позволить акуле схватить всю приманку?
— Слушай, она не может прорвать твою клетку. У шестижаберных акул нет больших, способных разорвать проволоку зубов. Она подергает клетку, погнет ее, но не сможет разрушить.
— Это ты так считаешь.
Дарлинг вздохнул, поискал другой довод и сказал:
— Послушай, Лайам. Если ты хочешь убить себя, то это твое дело, но с тобой там, внизу, еще два человека, которые, возможно, не особенно горят желанием играть на арфах на том свете.
Они увидели, что Стефани придвинулась к Сент-Джону, и услышали, как она сказала:
— Доктор, если мы потратим один из ваших зарядов на акулу, этим мы вполовину уменьшим наши шансы.
— Не беспокойтесь, мисс Карр, — ответил Сент-Джон. — Останется достаточно, чтобы выполнить нашу задачу.
На одном мониторе было видно, как Сент-Джон нажал на кнопку, а на другом — взрыв пузырьков, когда стрела вылетела из гарпунного ружья и вонзилась в акулу как раз позади жаберных отверстий.
Несколько секунд казалось, что акула не обратила внимания на укол. Затем внезапно ее тело выгнулось дугой, хвост и грудные плавники затвердели, пасть оторвалась от клетки и осталась открытой. Негнущаяся и дрожащая, она повисла в воде, а потом, как самолет-истребитель, отделяющийся от своего соединения, накренилась направо, перевернулась, ударилась о стену капсулы и свалилась в ил.
Тогда более мелкая рыба приблизилась и с любопытством поплавала вокруг трупа, прежде чем вновь обратиться к приманке в клетке.
Один из видеомониторов показывал Стефани, прижимающую фотоаппарат к иллюминатору и делающую снимки.
— Не привлечет ли мертвая акула других акул? — спросил Шарп.
