Может быть поэтому, меня записали с рождения в “белые вороны”, я же отличалась от всех в толпе родственников. Короче, записали меня в Хведющ. Типа, в бабушку Федосию (мать моего отца) я пошла, а это почему-то считалось плохим. Да, бабушка была непростого характера, жёсткая и безжалостная. Но…она родила девятерых детей, вырастила их и они ей все благодарны, несмотря на её жестковатый характер и склонность к алкоголю в более преклонном возрасте. Бабушка тоже с нелегкой судьбой, также, как и многие того военного и послевоенного времени. Сами подумайте, каково это – родить девятерых и прокормить их в то время. Выжили все, выросли относительно в здравии и разъехались по разным уголкам нашей необъятной Родины.
Родители поженились спонтанно, когда отец проходил срочную службу в Казахстане и приехал на побывку домой. Оба статные красивые. В Казахстане же у молодой пары родился первенец.
Жили потом в Воркуте, где отец трудился шахтером, оттуда приехали в село по причине смерти дедушки и остались жить с бабушкой по папиной линии.
С бабушкой было тяжело ужиться в одном доме. Отец стал работать лесником, родителям предоставили казенный дом в лесу, где они уже стали жить вчетвером, потому что появилась я.
По моему мнению, в это время мои папа и мама начали злоупотреблять алкоголем, потому что лесник в то время был как царёк местный, к которому все приходили с поклоном, с гостинцами, чтобы получить какие-то лесные блага: жизненно необходимые тогда дрова, траву собрать для сена (ведь в каждом практически доме водилась тогда всякая разная живность) и так далее. Предки чувствовали себя незаменимыми: с утра до ночи бурлила жизнь, мать и отец находились в своей стихии, им очень нравилось быть в центре Вселенной. Отец действительно был на своём месте, нашёл своё призвание. Впоследствии его всегда тянули: лес, природа и весь этот антураж, присущий этой профессии.
Мои первые смутные воспоминания начинаются с жизни в лесу. А может это по рассказам я сама себе придумала память, ведь мне тогда годика три только было: я сижу на подоконнике и пристально смотрю вдаль, всматриваясь не идет ли мама. Домик находился на опушке леса, мама оставила меня одну и ушла по делам в деревню и строго наказала мне сидеть и никуда не выходить.
Я была послушна, уже тогда было понятно, что девочка ответственна и может занять себя чем-нибудь даже в одиночестве. Скорее всего я родилась интровертом. Но тогда в меня начали вбивать, что это плохо- я же отличалась от мамы, от брата. Их неуёмная энергия не сочеталась с моей вдумчивостью, усидчивостью.
Упомяну несколько случаев из моего детства, как думаю, характеризующих мою мать как маму по отношению к дочери.
Как-то в младенчестве меня оставили в яслях- кроватке с пьяной бабушкой Хведющ на сутки или даже двое, когда меня нашла обмазанную всю с ног до головы собственными фекалиями и сосущую от голода свой палец пришедшая проведать свою дочь бабушка Матрёна – мать моей матери. В доме (маленький деревянный домик на две комнаты: в одной жила бабушка, в другой комнате проживали мы вчетвером) было не топлено, холодно. Родители веселились где-то. Бабушка Матрёна обтёрла меня найденным полотенцем (по её же рассказу), затопила потопку и ушла возмущённая на непутёвую дочь. Безответственная дочь и равнодушная одна бабушка и другая, оставившая младенца там же??
От рефлекторно засунутого большого пальца в рот меня так и не отучили, родители смеялись всегда над этим позже, обсуждали, смаковали, передразнивали, показывая палец. Будучи уже взрослой, родив двоих дочерей, замечаю иногда за собой этот рефлекс и заливаюсь краской от стыда в этот момент.
Все эти случаи, по-моему, доказывают, что с младенчества ко мне были безразличны многие из моего близкого окружения. Почему? Не могу ответить на этот вопрос, вроде бы младенец не успел ещё показать свой несносный характер, на который позже ссылались многие.
Другой случай произошёл в лесу в моём трёхлетнем возрасте: однажды чуть свет отец с кем-то там ещё собрался на рыбалку, брат напросился с ними, и я тоже видимо захотела. Как помните, была очень любознательной девочкой. Мне отказали, так как слишком мала для этого мероприятия, но ведь нет предела моему приключенческому характеру, пусть даже в столь малом возрасте. Я пошла как я думала следом. Шла-шла и куда-то забрела. Это, как понимаете, всё со слов и обсуждений в дальнейшем знаю. Мать шуршала где-то в лачуге и хватилась дочь только вечером, когда вернулись рыбаки. Стали искать везде: в соседней пасеке, где я обычно ошивалась, меня не оказалось. Стало темнеть на улице, видимо, дело было весной. И меня спасли мои резиновые сапоги, по следу которого мама забрела в какую-то непроходимую чащу, где по ходу вообще не ступала нога человека. Нашла меня по звуку всхлипываний сквозь сон, уснувшей от беспрерывного плача и страха, прислонившейся возле дерева.
