К особняку графини Извариной мы подъехали без приключений. Точнее, как и в прошлый раз — машину оставили в кустах на обочине, а сами прыгнули с помощью Лами к особняку.
— Смотри-ка, тут все серьезно, — сказала она, поглядев на шедевр зодчества.
В отличие от графа Рагинского здесь, похоже, были больше обеспокоены своей безопасностью. Высоченный кирпичный забор в два человеческих роста, с битым стеклом поверху, спиралями концертино на кронштейнах…
Я сосредоточился и посмотрел на это произведение фортификационного искусства Волхвьим взором. Да, тут все серьезно. Помимо слабо светящихся кабелей системы охраны и наблюдения, тут было намешано еще и достаточно плетений, которые были мне совершенно незнакомые. То есть безопасность не только от людей…
— Чувствуется вонь охотников на демонов, — сказала Лами. — Особняк защитили не только от людей, но и от нас.
— Странно?
— Да, — сказала она. — Чувствуется, что хозяйка либо сама ворожит, либо от чертей отбивается.
— Все может быть, — сказал я, оценивая магическую роспись.
— За ней это водилось? — спросила Лами.
— Ты знаешь, я видел ее в последний раз в веке девятнадцатом, тогда и спас ее от смерти.
— От какой? — ухмыльнулась она.
— От чахотки. Увел от ваших из-под носа.
— Ну подумаешь, пожила бы еще лет пятьдесят и благополучно сдохла, оставив душу дьяволу согласно договору, — скривилась Лами. — Продажники у нас слабые, не могут соблазнить клиента обещаниями. А некоторые кровососы этим и пользуются.
— Но-но, — строго сказал я. — Нечего у людей отбирать единственное, что у них есть, и обрекать на муки на веки вечные.
— Это говорит мне высший вампир? — фыркнула она. — Лучше думай, что делать будем.
— В каком смысле? — не понял я.
— В прямом, — скривила она рожицу. — Демонов и прочих пришельцев с нижнего мира тут не любят. Забор — периметр Зальцмана, под центральным входом посмотри — там пентаграмма нарисована. Да не простая, а сигил Кроули, для нас это как медвежий капкан. Так что как хочешь, а я туда не пойду!
— И где ты будешь?
— Тут, в кустиках тебя подожду на стреме. Или в нижние миры уйду.
— Ладно, договорились, — я нажал на кнопку интеркома.
— Кто?
— Его Сиятельство граф Константинов к Ее Сиятельству графине Извариной, — произнес я надменно, так, чтобы пафос аж сочился через микрофон.
Насколько я помню, манерная сучка Изварина обожала такие выгребоны.
— Ожидайте!
— С какого лысого? — вскипел для виду я, но абонент был уже не абонент, в смысле динамик уже отключился.
Ждал я недолго, пока лакей, почесав сопревшую под лосинами промежность, соизволил подойти и открыть дверь.
— Ваше Сиятельство? — спросил лакей, протягивая руку.
— Он самый, — сказал я и сунул ряженому придурку унипасс.
Да, Изварина была просто помешана на старине. Даже лакеи и прочая челядь была одета по моде Екатерины, если не Петра. Вот и здесь мои документы смотрело чучело в парике, лосинах, камзоле и панталонах, с бантами на башмаках.
— Ваше Сиятельство! — теперь лакей согнулся в поклоне, изображая улитку. — Прошу вас!
— Благодарю, милейший, — ответил я через губу.
Лакей пропустил меня через калитку в створе ворот. Неуважение, однако. Мне ковровая дорожка положена и фанфары по бокам. Ладно, литавры тоже сойдут.
— Следуйте за мной, Ваше Сиятельство!
Пока я шел за лакеем по дорожке из белого песчаника, то с любопытством крутил головой по сторонам. А ничего так, «гламурненько», как сказала бы Лами. С зелеными насаждениями у графини было все в порядке. Аккуратно постриженные кустики, деревца с кроной в форме шаров, зеленая стена из чего-то такого, что мне трудно описать, но красиво, черт возьми!
Жаль, что в Упыревке это не повторить — климат иной, да и садовника твари схарчат по дороге. А потом зверье мое иномирное — Шарик обязательно начнет ссать на деревца. А как выяснилось, его моча не хуже электролита из аккумулятора. Сука, точнее, кобель загубил мне вишневое дерево, спалив ему корни дотла. Если бы не Альба, я бы его на бронещитки пустил, скота такого.
А так все вокруг зелено, ухожено — чувствуется женская рука. Веселятся холопы, перекрикиваются молодецки. Где-то трещит газонокосилка, из конюшни доносится визг — какую-то дворовую девку порют, плетьми, а не то, что вы подумали. В общем все, как и положено. Кому положено — работают, кому нет — отдыхают.
Как, например, вон та графиня. Сидит себе у бассейна, в тенечке, развалившись в шезлонге — любовь к старине шезлонга не касается, это другое. Равно, как и купальник-монокини.
— Ваше Сиятельство, Его Сиятельство граф Константинов! — отрапортовал слуга, подведя меня к шезлонгу.
— Вон, — негромко сказала графиня, посмотрев на него из-за солнечных очков. — Граф! Какими судьбами!
Вот ненавижу, когда мне суют ручку для лобызания. Но от этого у меня есть свои приемы. Если это простой человек, я радостно пожимаю ее со всем пылом чтобы кости затрещали, гаркаю «Очень рад!», чтобы слюни летели. Обычно этого хватает, чтобы женщина убралась из пределов прямой видимости. Ну а для Других…
