— Добрый вечер, сударь! — сказал кто-то узнаваемым скорее сердцем, чем слухом, голосом. — Не желаете ли чашечку кофе?
«Это не Гург», — настолько обмануться Кайданов, разумеется, не мог, но, тем не менее, он даже вздрогнул, настолько это был именно
— Разумеется, хочу, — ответил он через мгновение, потребовавшееся, чтобы взять себя в руки. — Благодарю вас.
Кайданов сделал несколько шагов, переходя со света вечного полдня в знакомый сумрак кофейни, и увидел перед собой все тот же навсегда оставшийся в памяти небольшой зал, облик которого заставлял вспоминать одновременно уютное литературное средневековье и не менее комфортное в своей полукрестьянской простоте средиземноморье, итальянское, греческое и, пожалуй, даже турецкое. За прошедшие годы здесь ровным счетом ничего не изменилось, ни внешне, ни в атмосфере. Не знал бы заранее — или забыл вдруг — что кофейня Гурга была закрыта добрых полтора десятка лет, подумал бы, что ничего с ней не случилось, и хозяин жив и по-прежнему угощает гостей своим неповторимым кофе по-турецки. Однако это было не так. Гург умер. Сомнений в этом у Кайданова не было, так как случайно — так уж вышло — он был посвящен в одну из тайн этого человека, и более того, именно он, Кайданов, по просьбе Некто Никто (это была их последняя встреча, о чем он, к сожалению, тогда не знал) похоронил Чеслава Немчика на старом католическом кладбище в Брно. Однако и новый хозяин кофейни, как бы ни был он не похож на Гурга, был здесь на месте. Во всяком случае, первое — самое важное — впечатление, возникшее у Кайданова, когда он вошел под низкий каменный свод, было именно таким.
— Доброй ночи, — сказал Кайданов и, только произнеся эти слова, понял, что впервые за много лет попался в расставленные ему обычные для Города силки. Он сообщил присутствующим о том, в каком именно часом поясе находится сейчас его тело.
«Ну и черт с ним!»
— Кофе, пожалуйста, — попросил он, оглядывая зал в поисках свободного места.
Народу в кофейне оказалось даже больше, чем в лучшие времена. И Кайданов совершенно не удивился, увидев среди гостей, как минимум, четверых ветеранов Города, из тех, кто, наверняка, не раз и не два пили здесь кофе и коньяк еще в те времена, когда обслуживал их легендарный Гург. Впрочем, новых лиц было тоже достаточно, однако это, как знал Кайданов по собственному опыту, ни о чем не говорило. Новичков могли привлечь сюда рассказы старожилов или поиски новых аттракционов, однако с той же вероятностью под незнакомыми личинами могли скрываться хорошо известные по прежней жизни персонажи. Его-то самого никто из присутствующих в лицо не знал тоже.
— Я Чел, — представился Кайданов, спрашивая взглядом у Твина (этого скрытного сукина сына Герман знал только по имени) разрешения сесть за его столик. — Обычно я тусуюсь в Цитадели, так что если у кого-то есть возражения против моего здесь присутствия, можете говорить прямо, я все равно не уйду.
— Кофейня Гурга вне политики, — ответил за всех новый хозяин и пошел за стойку. — Кстати, меня зовут Георг, — эти слова прозвучали, когда он уже повернулся к Герману спиной. — И я племянник господина Гурга, пусть земля ему будет пухом.
— Садитесь, — кивнул Твин. — Место свободно.
— Спасибо, — Кайданов сотворил новую сигарету, но на этот раз действительно закурил. — Я слышал кофейня была закрыта много лет?
— Так вы из новых? — поднял бровь Твин. Он говорил вежливо, но без тени дружелюбия.
— Вроде того, — неопределенно ответил Кайданов, не желавший второй раз за пару минут попадать впросак. — Мне говорили, что когда-то это было очень интересное место.
— Это ты, парень, правильно слышал, — подала голос неизвестная Герману немолодая женщина, сидевшая за соседним столиком. — При Гурге здесь бывали даже Первые, Конфуций, Агасфер, Нерон, Иаков…
— Иаков не был Первым, — вмешался в разговор Наблюдатель, занявший свою излюбленную позицию в дальнем углу, где делил столик с каким-то типом, при виде которого в голове сами собой всплывали такие старорежимные понятия, как «действительный статский советник» или «его превосходительство». Впрочем, как подумал Кайданов, чуть дольше задержав на этом персонаже взгляд, русское его происхождение было неочевидно. С тем же успехом данный господин мог быть немцем или даже англичанином.
— Ну и откуда ты это знаешь? — откровенно усмехнулась женщина. — Чьей личиной по твоему был Иаков?
«Хороший вопрос», — мысленно согласился Кайданов. Сам он давно уже подозревал, что Иаков был личиной Некто Никто, а вот кем был сам Некто, оставалось только гадать. Но и здесь имелась одна очень интересная подсказка. Некто Никто исчез примерно в то же самое время, когда погибли один за другим все известные Первые. Случайное совпадение? Возможно. Но с той же вероятностью ничего случайного в этом не было.
