«И в самом деле! Что нам стоит дом построить? Тра-та-тата… будем жить…» — Она внимательно осмотрела комнату, проверяя, зашторены ли окна, закрыта ли дверь, и не забыла ли она еще что-нибудь, что могло оказаться теперь важным, и, не найдя в своем плане заметных изъянов, легко, практически без усилия «нырнула» в совсем недавно обнаруженное «
«Вот же…!» — Лиса умерила заполошный бег сердца, вытерла выступившую на лбу испарину и снова ринулась в холодный мрак внутреннего Я.
На этот раз, едва оказавшись в тайном укрывище — «нигде и никогда», Лиса сразу же «развернула» вектор движения и опять увидела свой гостиничный номер, но не так, как видела его еще мгновение назад, когда пыталась справиться с сердцебиением и головокружением, а совершенно иначе. Сейчас она была «внутри» и «снаружи» одновременно и, хотя все это было для нее внове, каким-то шестым чувством ведьмы знала, что может сейчас колдовать безнаказанно, совершенно не опасаясь того, что ее волшбу ощутит кто-нибудь кроме нее. Миры, еще недавно казавшиеся абсолютно независимыми один от другого, смешались. Материальный мир гостиничного номера и внутреннее пространство Лисы причудливо сопряглись, проникнув один в другой, и где-то рядом, едва ли не за плечом, угадывались еще два мира: абстрактный — Звездного неба и иллюзорный — Чистилища. Оставалось только понять, что это новое, неизведанное еще состояние готово ей предложить.
«Посмотрим», — Лиса «прошла» сквозь дверь, одновременно твердо зная, что по-прежнему стоит посреди своего номера, и медленно «двинулась» по коридору, заглядывая — впрочем, без особого любопытства — в другие номера, где, разумеется, не происходило ровным счетом ничего интересного. На дворе была глухая ночь, и крепко спали даже вконец умаявшиеся от своей «африканской» страсти любовники из сорок шестого номера. Однако Лису они не интересовали. Ее занимало лишь исследование того, на что она теперь была способна. А способна Лиса оказалась на такое, о чем и помыслить не смела еще несколько минут назад. Она видела что происходит в коридорах отеля, на его лестницах, и в номерах, «слушала» телефонные кабели и могла проникнуть в компьютерные сети, ничего не трогая при этом в «заснувшем» на стойке портье «Пентиуме». Оставаясь незримой и, соответственно, никем незамеченной, Лиса покинула гостиницу и пошла по ночной улице в сторону центра, все еще не имея какой-либо определенной цели, но уже предчувствуя ее скорое появление. И цель пришла, возникла сама собой, воплотившись в более-менее четкий план, когда через минуту или вечность Лиса увидела перед собой здание «Швейцарского кредита». Ну что ж, все было логично: Дебора Варбург все еще оставалась тенью без плоти. У документов не было прошлого, а у их хозяйки оставалось совсем мало наличности.
Несколько мгновений Лиса рассматривала солидное и по ночному времени практически пустое здание, потом пожала плечами, как бы соглашаясь с тем, что, не погрузившись в реку, силы течения не узнать, и, проникнув внутрь, «прошла» мимо бдящего перед монитором охранника. Нужно ли было настолько усложнять задачу, она не знала. Возможно, все можно было сделать и как-то иначе, проще и изящней, но, не имея опыта, Лиса вынуждена была придерживаться хотя бы каких-нибудь знакомых ей по фильмам или книгам процедур. И рабочее место банковского клерка представлялось в этом смысле самым подходящим исходным пунктом для всех последующих действий. А действия эти были просты и незатейливы. Лиса не стала забивать голову изучением тонкостей и сложностей банковского дела, не стала вникать в значения разнообразных терминов и понятий, вроде депозита или типов вкладов. Она просто «покопалась» в картотеке и, найдя подходящий пример, стала создавать свою собственную банковскую историю, нечувствительно проникая в те самые институты и учреждения, которые — пусть даже вскользь — упоминались в документах Петера ван Хессе, «делом» которого она воспользовалась, как путеводной нитью.
