— Дебора!
Она очнулась от своих тяжелых мыслей и только теперь заметила, что уже не одна. Рэйчел подошла совсем близко и остановилась буквально в нескольких шагах, сохраняя дистанцию и предоставляя, таким образом самой Лисе решить, вступать ли в разговор или продолжать оставаться одной. Однако Лиса и сама не знала, чего ей хочется больше. Желала ли она, чтобы подруга Германа ушла, или лучше, чтобы осталась?
— Тебе больно? — неожиданно спросила Рэйчел.
— Больно? — переспросила Лиса и ощутила вдруг страстное желание разделить с кем-то, но только не с Виктором, свою темную боль. — Больно…
«Как она узнала? Или у меня на морде все написано?!»
— Как ты узнала, Рэйчел? — Это был лишний вопрос, и Лиса поняла это в тот же момент, как слова сорвались с губ.
— Я чувствую. — Ответ был прост, но за этими простыми словами, произнесенными обычным будничным тоном, скрывалась пропасть, о которой Лисе не хотелось даже думать. Жестокий дар, страшная ноша…
«Как она с этим живет? Но ведь живет!»
—
— Да, — грустно улыбнулась Рэйчел, «сбрасывая» окутывающую ее «тень». — Я чувствую всех. Только некоторые должны находиться совсем рядом, как ты сейчас, а другие… — Женщина не стала скрывать от Лисы своих чувств. — Его я чувствую по-другому…
— Ты знаешь? — спросила Лиса, понимая, что с этой женщиной иначе нельзя. Или прямо, откровенно, или никак.
— Что с того? — У Рэйчел оказалась обаятельная и располагающая улыбка, и поразительная выдержка. — Чем «тень» лучше оборотня, Дебора? И ведь он ни разу не выпустил зверя.
— Один раз выпустил. — Если Рэйчел готова была разделить с Кайдановым любовь, она должна была знать правду.
— Ты точно знаешь? — Рэйчел не испугалась и не расстроилась, она просто спросила.
— Теперь, да. — Многое из того, что она знала теперь, являлось всего лишь переосмыслением того, что было известно ей и раньше, но другое… Лиса не представляла, откуда берется ее знание. Возможно, Вернадский был прав не только в философском смысле, но и в практическом. Что если Ноосфера[80] такая же реальность, как магнитные поля и сила гравитации?
— В Минске семь лет назад.
— Это ничего не меняет, — покачала головой Рэйчел. — Для меня, ничего.
«А для меня?» — спросила себя Лиса, но и спрашивать, по сути, было не за чем.
— Меня зовут Лиса, — сказала она и неожиданно для самой себя улыбнулась. — Я Алиса Четверикова, но друзья зовут меня Лисой.
— Спасибо, Лиса, — взгляд Рэйчел на мгновение стал серьезным. — А меня друзья… — Она споткнулась об это слово, но фразу все-таки закончила. — А меня друзья зовут Роша.
— Ты понимаешь, что случилось? — На самом деле это был тот главный вопрос, которым она и хотела с кем-нибудь поделиться. Вышло с Рэйчел, и может быть, неспроста.
— Думаю, что понимаю, — ответила женщина, ничуть не удивившись вопросу, и, по-видимому, совершенно правильно его оценив. — Теперь все зависит от вас.
— От нас? — Удивилась Лиса. — От кого это от нас?
— От вас с Виктором, — спокойным, даже каким-то рассудительным тоном объяснила Рэйчел. — Никто из нас не владеет такой мощью, как вы.
— Ты себя недооцениваешь, — усмехнулась Лиса, одновременно пытаясь найти более весомое опровержение словам подруги Германа.
«Роша, — поправила она себя мысленно. — Она Роша, Рэйчел, Рахиль, а не довесок к Кайданову».
