Упоминание о Карле сразу испортило Михелю настроение, но Нора, судя по всему, ничего об этом еще не знала.
— Карл, — холодно произнес Михель. — Ушел к бундесам. Сдал всех кого знал и пошел служить в «гестапо».
— Мне очень жаль, — сказала Нора сдавленным голосом. — Очень. Я просто давно здесь не была.
— Проехали, — пожал плечами Михель.
— А Рысь? — уже гораздо осторожнее спросила Нора.
— Убили в девяносто седьмом, в Клайпеде.
— Черт! — значит, и об этом, что, впрочем, не мудрено, она не знала тоже.
— Да, — кивнул Михель. — Мне ее тоже жаль, она была хорошая девушка.
— Вильма? — было очевидно, Нора перебирает тех, кто заправлял в Цитадели в ее время. Во всяком случае тех, кого она, по-видимому, знала лично.
В ответ Михель только головой покачал.
— Дэн?
— Он редко теперь заходит, — объяснил он.
А она только взглянула Михелю в глаза, но ничего не спросила. По-видимому, и сама обо всем догадалась.
— Ирма?
— Не знаю, — снова пожал плечами Михель. — Люди разное говорят, но она больше не приходит. У тебя дело какое-то?
— Дело, — кивнула Нора.
— Тогда пошли за наш стол, — предложил он ей. — Там все свои.
— А пустят?
— Тебя пустят, — улыбнулся Михель. — Пошли!
Они вместе подошли к столику, и Михель, поставив поднос и, быстро взглянув Челу в глаза, кивнул на Нору:
— Знакомьтесь, ребята, это Нора. Лишнего сказать не могу, но она из наших, только…
Он замялся, подыскивая подходящее слово, но Нора и сама умела говорить.
— Я на пенсии, — закончила она за него. — По состоянию здоровья.
«Спросить ее? — с неожиданной для самого себя тоской подумал Чел. — Только что это изменит?»
— Садись, Нора, — сказал он вслух. — Я Чел. Если ты помнишь Моцарта, то я кто-то вроде него.
Ну что ж, он сказал достаточно, чтобы женщина поняла, с кем имеет дело. Она и поняла.
— Это хорошо, — улыбнулась Нора. — Если ты, конечно, не врешь.
И она вопросительно взглянула на Михеля, единственного, кого, как она полагала, здесь знает.
— Все верно, — кивнул тот.
— Здесь можно говорить? — Нора обвела взглядом сидевших за столом людей.
— Можно, — кивнул Чел. — Но не все.
— Ладно, — она достала из воздуха незажженную сигарету и прикурила от свечи. — Меня просили выяснить, возможно ли встретиться с кем-нибудь из командиров Цитадели.
— Так у нас вроде не военный режим, — удивленно протянул Михель.
— Человек хочет избежать политических дискуссий, — объяснила Нора. — Человеку надо
— Откровенно, — повторил за ней Чел. — И человек этот, — он вдруг понял о ком они говорят и даже испугался такому совпадению. — И человек этот не уверен, что его примут с распростертыми объятиями?
— Ты прав, Чел, — кивнула Нора. — Там старая история, ты еще маленький был, когда все это случилось, но слухи, я думаю, живы до сих пор.
— Кто? — спросила Птица, до этого, как и все остальные, хранившая молчание.
— Цапля, — спокойно, не драматизируя понапрасну, ответила Нора.
— Ноги ее в цитадели не будет! — гаркнул Михель, выразивший, судя по всему, общее мнение собравшихся.
«И они правы, — признал Чел. — Кто не с нами, тот против нас».
— Цапля выбрала свою дорогу, — сказал он вслух. — Я уважаю ее выбор, но мне не о чем с ней говорить.
— Где ты был, герой, — сказала Нора, глядя на Михеля, но Челу показалось, и, вероятно, не зря, что говорит она сейчас именно с ним. — Когда Цапля с Десятником и Камилом грохнула весь штаб ГСВГ[26] в Вюнсдорфе? А? В пеленки писал?
«А где был тогда я? — спросил себя Чел. — Тоже писал в пеленки?»
— Ну мало ли что?! — окрысился Михель. — У Петена, между прочим, тоже заслуги перед Францией имелись, и не малые!
— Так, ты, сученок, Цаплю в коллаборационизме обвиняешь? — подняла брови Нора. — Я тебе, мальчик, вот что скажу. Домохозяек жечь куда как проще, чем одного Вальдхайма[27] завалить!
— Ты хочешь сказать, что Цапля имела отношение к Брюсселю? — Птица от удивления забыла даже, насколько она крутая. — Ты это хочешь сказать?
— Ну, учитывая, что физиономия Цапли уже красуется на всех углах, большой тайны из этого делать смысла нет, — пожала плечами Нора. — В семьдесят девятом, мы были там вместе.
— Снимаю шляпу, — сказала Птица, откидываясь на спинку стула.
— Это что-то меняет? — равнодушно спросил Витовт.
— Ничего это не меняет! — заявил Михель. — Карл вон тоже…
— Цапля никого никому не сдавала, — осадила его Нора.
— Согласен, — кивнул Годзилла. — Она всего лишь дезертировала, впрочем, как и многие другие.
— А ты чего бы хотел? — вкрадчиво спросила Нора, стряхивая пепел с сигареты. — Чтобы все собрались в колоны Und vorwДrts mit den Liedern?[28] Айне колонне марширен, цвайте колонне марширен…
— Ты знаешь, сколько народу в Городе? — спросил Витовт. — Если бы все собрались…
— Мы никогда не соберемся вместе, — тихо и печально ответила Нора. — Это фантазии, парень, опасные, беспочвенные фантазии.
— Кто бы говорил!
— Я, — чувствовалось, что Нора находится на пределе выдержки. — Я! Я, которая… Впрочем, неважно. Я тоже сначала не хотела с ней говорить, и она, я думаю, не от хорошей жизни ко мне пришла. Но у нее есть дело, и я за нее прошу.
