Твердь небесная полностью

Это давало основание русскому главному командованию, в общем-то, оптимистически оценивать дальнейший ход войны. Отступление – это отнюдь еще не поражение. Кстати, переход Суворова через Альпы, который в российской военной истории неизменно почитается выдающимся подвигом, блестящим успехом русского оружия, равным Полтаве и Бородину, в сущности, был не чем иным, как отступлением. Нынешний же отход разрозненных русских корпусов к северу от побережья Желтого моря и сосредоточение их единою массой у города Ляояна не могло не напоминать генералам аналогию столетней давности – ретираду Барклая и Багратиона в 1812 году и соединение их в единую армию в Смоленске. Тогда этот маневр имел отменно положительное значение для всей кампании: он, возможно, сделался первым шагом на пути России к победе. Точно таким же образом можно было оценивать и действия русского войска в Маньчжурии: после нескольких локальных боев с более подготовленным противником, отступив и соединившись воедино, теперь наверно армия сможет успешно противостоять японцам.

У Ляояна генерал Куропаткин решился наконец дать японцам бой всеми имеющимися у него силами. По его замыслу это сражение должно было начаться как оборонительное. Но при благоприятных обстоятельствах не исключалось и наступление. В телеграмме главнокомандующему вооруженными силами на Дальнем Востоке адмиралу Алексееву накануне сражения генерал Куропаткин писал, что главною своею задачей он ставит « сосредоточение армии с прочно обеспеченными путями, стоя на которых спокойно выжидать подкреплений, пользуясь в то же время всеми случаями возможности для перехода в частные случаи наступления для поражения противника по частям».Разумеется, переписка военачальников между собой отнюдь не требует патетики, высокого стиля, как это делается обычно в обращении к войску перед битвой, имеющем целью воодушевить солдата, возжечь его пламенною страстью победить или, если придется, лечь костьми на пользу отечества, и все-таки намерение генерала Куропаткина «пользоваться в то же времявсеми случаями возможности для перехода в частные случаи наступления» сформулировано так убого, с такою очевидною неуверенностью, что, кажется, относительно его намерений действовать решительно не может быть никаких сомнений: Куропаткин меньше всего полагал наступать и вообще попытаться как-то завладеть инициативой. Нередко, впрочем, бывает, что и доблестная оборона, стойкое сидение в осаде, оборачивается победой. Так, Наполеон, не одолев сопротивления защитников Сен-Жан д'Акра и отступившись от этой крепости, по существу, проиграл свой египетский поход. Но, увы, как показало Ляоянское сражение, генерал Куропаткин, хотя у него и были прочно обеспеченные тыловые пути, не сумел и оборону удержать достойно. И в конце концов отступился перед меньшим по численности противником. А всего маршал Ояма выставил против него сто тридцать тысяч человек. В то время как русского войска под Ляояном собралось сто шестьдесят тысяч.

Маньчжурская армия генерала Куропаткина занимала позиции полукольцом вокруг Ляояна преимущественно на левом южном берегу реки Тай-цзы-хэ. Невеликая река эта, протекающая с востока на запад, большую часть года оставалась настолько мелководною, что практически не являлась препятствием для движения войск: едва ли не в любом месте она была проходима вброд. Но как раз в августе, в период доящей, вода в Тай-цзы-хэ поднималась, и река делалась довольно своенравною. К тому же вблизи Ляояна в нее впадали две небольшие речки: несколько выше города слева Тан-хэ, а чуть ниже справа – Ша-хэ.

Резонно полагая, что река теперь может служить ему естественным прикрытием, генерал Куропаткин располоясил армию таким образом, чтобы фланги русских позиций упирались в Тай-цзы-хэ. Кроме того, имея в виду, что выше речки Тан-хэ Тай-цзы-хэ все-таки не такая уж и непроходимая и при некоторых усилиях японцы могли бы ее преодолеть и таки зайти ему в тыл, Куропаткин удлинил свои позиции слева еще и на северном берегу: он поставил там 17-й армейский корпус барона Бильдерлинга.