– Кто этот человек и что вы намерены сделать с ним? – не без тревоги спросил дон Руис.
– Этот человек, – сухо ответил незнакомец, – один из тех негодяев, которые напали на вас. Сейчас мы будем судить его.
– «Судить»?! – воскликнул дон Руис. – Мы?
– А кто же? – сказал незнакомец, освобождая бандита от кляпа и ослабляя несколько путы на его ногах. – Или вы думаете, что мы посадим себе на шею этого негодяя и будем таскаться с ним, пока не наткнемся на какую-нибудь тюрьму? Да если бы мы и пошли на это, он сбежит от нас в пути, ускользнет, как опоссум[9], чтобы несколькими часами позже напасть на нас во главе новой шайки таких же головорезов. Ну нет, уж лучше судить его! Мертвые не вредят.
– Но по какому праву можем мы стать судьями этого человека?
– По какому праву? – воскликнул незнакомец с удивлением.
– По праву этих мест! Око за око, зуб за зуб! Дон Руис призадумался, а незнакомец украдкой поглядывал на него.
– Возможно, вы и правы, – заговорил наконец дон Руис. – Этот человек – преступник, коварный убийца, руки которого по локоть в крови. Попадись ему снова моя сестра и я, он бы, конечно, не задумался заколоть нас своим мачете или всадить каждому из нас по пуле в лоб.
– Значит?.. – спросил незнакомец.
– А ничего не значит! – пылко воскликнул дон Руис. – Даже наша полная уверенность в преступности этого человека не дает нам права судить его. К тому же и сестра моя цела и невредима.
– И вы полагаете…
– …что, раз мы лишены возможности передать этого человека в руки правосудия, нам следует отпустить его на все четыре стороны.
– Надеюсь, вы хорошо взвесили все последствия такого решения?
– Это решение подсказано мне моей совестью. – Будь по-вашему, – сказал незнакомец и обратился к разбойнику, который в течение всего разговора не проронил ни слова, хотя его глаза беспокойно перебегали от одного собеседника к другому. – Встань! – сказал незнакомец. Бандит встал.
– Посмотри-ка на меня, – продолжал незнакомец. – Узнаешь?
– Нет. Незнакомец выхватил из костра пылающую головню, поднес ее к своему лицу и повелительно произнес:
– Смотри хорошо, Кидд!
– Твердая Рука! – невольно отшатнувшись, глухим голосом воскликнул бандит.
– Наконец-то узнал меня! – с язвительной усмешкой произнес незнакомец.
– Что прикажете. Твердая Рука?
– Ничего. Ты слышал наш разговор?
– До единого слова.
– Что ты об этом думаешь? Разбойник молчал.
– Говори, не стесняйся. Я разрешаю. Разбойник продолжал хранить молчание.
– Ты будешь, наконец, говорить? Приказываю тебе, слышишь?
– Что же, – неверным голосом заговорил разбойник, – я думаю так: раз уж враг попался, надо убить его.
– Это, действительно, твое мнение?
– Да!
– Что вы теперь скажете, дон Руис? – спросил Твердая Рука.
– Скажу, что не могу и не должен мстить своему бывшему противнику. О, конечно, в бою, обороняясь от нападения, я бы ничуть не постеснялся прикончить его. Но сейчас он безоружный пленник, и не моя рука должна покарать его.
– …что, раз мы лишены возможности передать этого человека в руки правосудия, нам следует отпустить его на все четыре стороны.
– Надеюсь, вы хорошо взвесили все последствия такого решения?
– Это решение подсказано мне моей совестью.
– Будь по-вашему, – сказал незнакомец и обратился к разбойнику, который в течение всего разговора не проронил ни слова, хотя его глаза беспокойно перебегали от одного собеседника к другому. – Встань! – сказал незнакомец. Бандит встал.
– Посмотри-ка на меня, – продолжал незнакомец. – Узнаешь?
– Нет.
Незнакомец выхватил из костра пылающую головню, поднес ее к своему лицу и повелительно произнес:
– Смотри хорошо, Кидд!
– Твердая Рука! – невольно отшатнувшись, глухим голосом воскликнул бандит.
– Наконец-то узнал меня! – с язвительной усмешкой произнес незнакомец.
– Что прикажете, Твердая Рука?
– Ничего. Ты слышал наш разговор?
– До единого слова.
– Что ты об этом думаешь?
Разбойник молчал.
– Говори, не стесняйся. Я разрешаю.
Разбойник продолжал хранить молчание.
– Ты будешь, наконец, говорить? Приказываю тебе, слышишь?
– Что же, – неверным голосом заговорил разбойник, – я думаю так: раз уж враг попался, надо убить его.
– Это, действительно, твое мнение?
– Да!
– Что вы теперь скажете, дон Руис? – спросил Твердая Рука.
– Скажу, что не могу и не должен мстить своему бывшему противнику. О, конечно, в бою, обороняясь от нападения, я бы ничуть не постеснялся прикончить его. Но сейчас он безоружный пленник, и не моя рука должна покарать его. Сквозь маску суровости, которую Твердая Рука придал своему лицу, невольно вспыхнула радость, вызванная этими благородными чувствами, так безыскусно выраженными. Снова воцарилось молчание, в продолжение которого каждый из этих трех людей ушел в свои мысли. Наконец, Твердая Рука обратился к бандиту, который стоял в прежней позе невозмутимого и безучастного ко всему происходящему человека.
