-- Подождите, подождите! -- воскликнул управитель, напряженно роясь в своей памяти.-- Ну конечно, знаю! Я, правда, никогда не бывал в этой деревне, намного слышал о ней. Атепетль -- индейское селение.
Не там ли живет этот бледнолицый -- один из главных вождей индейцев?
-- Говорят,-- уклончиво ответил охотник, едва заметно покраснев.
-- Не странно ли: белый человек отказывается от общества себе подобных ради того, чтобы жить среди дикарей!
-- Почему же "дикарей"?
-- Боже мой! Всем известно, что индейцы неразумны, как дети.
При этих словах охотник, окинув Паредеса загадочным взглядом, чуть заметно пожал плечами, но промолчал; может быть, потому, что он мог бы слишком много сказать в ответ, а может быть, потому, что сомневался, может ли такой тяжелодум, как управитель, с его ограниченным умственным кругозором, понять его. Перекидываясь отрывочными фразами, они тронулись в путь.
День прошел без происшествий. До самой ночи они двигались с необычайной быстротой, лишь изредка останавливаясь, чтобы подстрелить себе дичь на ужин. Покуривая и беседуя, друзья неслись галопом к месту своей ночевки. Они мчались напрямик по прерии -- по полету птиц, как говорят индейцы; взбирались на горные кряжи, спускались с них, а реки переплывали, не теряя времени на поиски брода.
Такая езда совершенно немыслима в европейских странах, где путник, взявший напрямик, на каждом шагу натыкался бы на села или города, которые ему пришлось бы объезжать. Но в Мексике, где поселения крайне редки, подобный способ путешествия значительно сокращает путь.
Так и случилось, что приятели в двадцать четыре часа оставили за собой то самое пространство, на преодоление которого Паредесу потребовалось сорок восемь часов. Дело в том, что управитель, выехав из асиенды дель Торо, ехал проезжей дорогой почти до самого холма, на котором его застигло наводнение, в то время как два друга, избегая проторенных путей, мчались по тропам, протоптанным дикими зверями. Уже стемнело, когда путники расположились на ночлег в лесу по ту сторону асиенды дель Торо. Они миновали ее перед вечером, но и теперь еще виднелся вдалеке мрачный и горделивый силуэт замка.
Пейзаж принимал все более суровый и дикий характер; все тучнее росла трава, все непроходимее были чащи невиданных до своим размерам и возрасту деревьев, все говорило о близости границы так называемого цивилизованного мира; еще один шаг -- и очутишься на индейской территории; так, по крайней мере, называют ее здесь, хотя на всех географических картах эта территория фигурирует как мексиканская. Приятели развели огонь, с аппетитом поужинали, после чего завернулись в свои плащи, протянули ноги к огню и тотчас же уснули, полагаясь на инстинкт своих коней, которые, конечно, не дадут застигнуть себя врасплох и своим ржанием предупредят о приближении двуногого или четвероногого врага.
Ночь прошла, однако, спокойно. С восходом солнца наши путники возобновили свое прерванное путешествие.
-- А знаете, я ведь ошибся,-- заговорил вдруг охотник, обращаясь к Паредесу.-- Я сказал вам вчера, что мы будем на месте во второй половине дня, а мы приедем в одиннадцать утра.
-- Карамба! Чудесная новость!
-- Видите там впереди пригорок? Оттуда открывается вид на селение, живописно раскинувшееся на склоне другого холма. Последние хижины поселка спускаются в долину, прямо к речке, прозрачные и быстротекущие воды которой образуют естественную преграду на подходе к атепетлю.
-- Все это хорошо, но еще вопрос, как нас встретят там,-- заметил дон Хосе.
-- Папагосы -- гостеприимный народ.
-- Не сомневаюсь; к несчастью, у меня нет никаких оснований рассчитывать на их доброжелательство. Я слышал к тому же, что они весьма недоверчивый народ и без особого удовольствия встречают бледнолицых, заглядывающих в их поселки.
-- Смотря по тому, с какой целью проникают туда белые.
-- Вот это-то и заставляет меня задуматься.
--Почему?
-- Говорят... я, конечно, не смею утверждать, но так говорят...
-- Что именно?
-- Что папагосы сильно волнуются и готовы восстать, если только уже не восстали.
-- Они восстали уже много дней назад,-- преспокойно ответил Твердая Рука.
-- Что?! -- с ужасом воскликнул дон Хосе.-- И вы тащите меня к ним?
-- А почему бы и нет?
-- То есть как это -- "почему"?! Да потому, что они попросту перебьют нас.
-- Вы с ума сошли! -- бросил ему в ответ охотник.
-- С ума сошел, с ума сошел! -- ворчал Паредес, недоверчиво покачивая головой.-- Вам легко говорить! Ну, мне мало улыбается перспектива ни за что ни про что лезть в петлю.
-- Повторяю, ничего плохого с вами не случится. Боже праведный! Да неужели вы считаете меня способным завлечь вас в западню?
-- О нет, клянусь честью! Но мало ли что!.. Вы можете ошибаться, приписывая добрые чувства этим дикарям.
-- Я знаю, что говорю. Вам нет надобности опасаться их Более того, вам будет оказан почетный прием.
-- Почетный? -- недоверчиво протянул дон Хосе.-- Гм, сомневаюсь.
-- Увидите! Горе тому, кто осмелится поднять руку на моего спутника!
-- Да кто вы такой, чтобы говорить так?!
