Сборы проходили в горячке волнения. Коричневые дорожные костюмы, тёмно-зелёные накидки с капюшонами. Одинаковая одежда скрыла различия пола, комплекции, оставив крохи идентичности в разноцветных котомках и рюкзаках. «Готовы?» – спросила Никс ребят на пороге. Они закивали. Страшная новость застала крадушей в постелях, но на сонных лицах глаза поблескивали стальными наконечниками.
Везнич провёл ребят до черноводного пруда, причитая, что Никс не успела добыть в горах обереги. Он надеялся защитить детей, дать больше знаний, но медлить более не позволялось. Старик прекратил наставления и по очереди обнял детей. Прощания стали для крадушей привычным ритуалом, затягивающим душу в тугие узлы. Тами расплакался, когда увидел, как слёзы катятся по щекам привычно невозмутимой Никс: она обнимала Искорку, льнущую к плечу. Лиловая мышь, верная лазутчица, сидела на колене Никс с каменной неподвижностью.
– Нужно идти. – Никс поднялась, оставляя своих четырёхлапых друзей на плитах аллеи. – Берегите наш дом. И себя.
Звери смотрели на неё с преданностью. Никс приблизилась к сутулой фигуре Везнича. Старик обнял её в ответ отечески: «Крепись, лучик. На закраинах тайн труден путь, но сокровенная мечта – светоч во тьме отчаяния. Верь в её свет». Никс закивала часто, боясь, что от слов разрыдается. Оглянулась на ребят – будто тени странников. Её лицо вновь отвердело вынужденной строгостью и бесстрашием. Рукой она поманила беглецов. Рысь и мышь непослушно направились следом. «Вам велено охранять!» – напустилась Никс, содрогаясь внутри от жестокости голоса, но смиряя непреклонностью. Зверушка и мышь замерли. Никс взглянула на западную окраину Реморы. Лучи еще золотились на гладкой пастиле снега, но чадный туман неотвратимо полз по стенам домов.
– Они близко, – шепнула Никс. По небу мелькнули тёмные полумесяцы. – Соколы уже мчат.
С востока гор навстречу соколам неслись белогрудые орлы. Крадуши взволнованно озирались.
– Где мы скроемся? – нервничал Горан, понимая: пути к чернолесью оцеплены.
Никс ступила на кварцевую кромку пруда, вдохнула глубоко для успокоения. Оглянулась на растерянных ребят.
– Просто затаите дыхание и прыгайте за мной. – Носок её ботинка коснулся смолевой поверхности водоема. – Страх – только мысли.
Она сжала в ладони сферу Регула и, оттолкнувшись от опоры, скользнула в воду. Плеск грянул хрустом льда. Крадуши обменялись взволнованными взглядами. Гладь натянулась зеркалом, сверкающим по контуру снежной пыльцой. Кудесник взглянул на туман за аллеей, кивком поблагодарил за помощь Везнича: «Передайте Эрно мою благодарность». В глазах Горана отразилась робость крадушей. Рука протянулась с решительным призывом. Везнич торопил, но никто не осмеливался шагнуть в неизвестность. И вот Злата ступила навстречу кудеснику, её рука утонула в его ладони. Горан начал разбег, увлекая её за собой. Прыжок. Боковым зрением он уловил, как Исмин, Клюв и Эфа ныряют в пучину следом. Воздух застыл в лёгких. Глаза зажмурились.
Секунды парения показались холодным душем. Ноги ударились о каменистую почву. Крадуши восстанавливали равновесие, пугливо осматриваясь.
– Чернолесье, – выдохнула ошеломлённая Злата.
После жара лучей промозглость мрачных зарослей нахлынула могильным холодом.
В нескольких шагах, на развилке ржаво-коричневых троп, Никс шнуровала ботинок:
– Верно. Ведьмина топь не раз спасала меня от гончих.
– Ведьмина? – переспросил Тами, удивлённо хлопая себя по сухой одежде. – Ты видела их? Они скрываются в Морионе?
Никс поднялась, поправляя плетение сухих веточек и бус в косах над покрытыми перламутром ушами. Тами выжидающе смотрел.
– Сомневаюсь, – ответила. – Змеяды уничтожили их три века назад. Ведьмы обитают теперь в названиях.
– Почему прибыли гончие? – пресёк Клюв пустые разговоры. – Разве вы не закрыли тропы к Реморе?
– Закрыли, а не уничтожили. – Никс шагнула по тропе. – Ключи подобрать – дело времени. Не забывайте, номинально Морион покорен династии. Гончие редко бывают у подножия гор, только вот патрулировать северные земли мы запретить им не вправе.
Исмин осмотрелась:
– Мы ещё в Морионе?
Никс крутнула на цепочке сверкающую сферу.
– Да, за спинами врага.
– Но как же Везнич? – Тами страдал расставанием. – Что станет с Искоркой?
Никс погладила его по плечу, взгляд её оттаял:
– Им безопаснее в Реморе. Ты ведь не хочешь, чтобы Искорка пострадала, защищая нас?
Тами замотал головой, сожалеюще смотря на северянку оленьими глазами.
– Защищая? – волновался Горан. – От кого?
– От верных Альянсу воителей, кудесник. Мы выиграли чуток дня, но миновали не все опасности. Нас преследуют лучшие ищейки Вацлава. – Никс осмотрела ребят с видом проводника в пещере. – Выше нос. Если тропы не обманут, к утру мы достигнем града.
Никс отломила от кустарника сухую ветвь и начертила на бурой грязи символ: пятилистник, проросший тремя колосьями.
– Что это? – спросил Тами.
Она сняла с шеи сферу и уронила её на кривой рисунок:
– Герб Федарии.
Взгляд Никс сосредоточенно следил за частицей Альфатум.
