1257 год. Огромное Ордынское войско под командованием Бурундая вторглось в Европу. Бывший учитель, а ныне консул Твери и Союза городов русских, тоже участник этого похода. Он, как и другие русские князья, идет вместе с монголами.У него есть свой план, но пойдет ли все так, как он задумал? Все ли он учел, или в бурном течении вдруг всплывут невидимые раньше подводные рифы?! В любом случае ему предстоит непростой путь, ведь каждый из его союзников в любой момент может превратится в лютого врага.
Середина августа 1257 года
Мерно покачиваясь в седле, обгоняю шагающую пехоту. Роты идут в колонну по три, вытянувшись на узкой дороге бесконечной петляющей лентой. Вслед за ними плывет плотное облако желтой пыли, а раскаленный августовский воздух словно бы перемешался с мерным топотом ног, скрипом фургонных осей и ржанием лошадей.
Мимо моего придирчивого взгляда попеременно проплывают то лес длинных пик, то отточенные лезвия алебард, то начищенные шлемы стрелков. Посеревшие от пыли лица бойцов радостно скалятся, косясь в мою сторону. По сути, поход только-только начался, еще нет потерь, а войско полно сил и безоговорочно верит в мою счастливую звезду.
Я веду свои полки вдоль правого берега Вислы на Краков, даже не пытаясь угнаться за ушедшими далеко вперед степными туменами. Время от времени Бурундай присылает своих гонцов с приказами не отставать, но я пропускаю их мимо ушей, считая что постоянный контроль над своими обозами и «артиллерией» для меня куда важнее скорости движения.
«Надо будет, подождут!» — Усмехаюсь про себя, ни на секунду не упуская тот факт, что мои баллисты, ракеты и пушки не только страшная сила для противника, но и большой соблазн для всех моих ситуативных союзников. Кому из них не хочется прибрать эту силу под себя, особенно после взятия Сандомира, когда мой огненный наряд показал всю свою разрушительную мощь.
Тут мои мысли невольно вернулись к самому началу. Тогда, в начале июня, когда Бурундай двинул войско в большой поход, он все же последовал моему совету и направил тумен Кули вместе с галицко-волынским полком Василько Романовича на северо-запад на литву. Сам же с главными силами и союзными русскими дружинами двинулся на запад на Люблин и столицу Малопольского княжества Сандомир. Князь Сандомирский и Краковский Болеслав V Стыдливый на бой в поле, естественно, не решился и, бросив свои восточные земли на произвол судьбы, сбежал в Краков, надеясь на мощь его каменных укреплений.
Люблин без долгих раздумий открыл перед монголами ворота, а вот Сандомир, памятуя печальные последствия прошлого нашествия, решился на сопротивление. Мои полки подошли к нему, когда монголы уже взяли город в плотную осаду. Еще на подходе пришла весть, что первый штурм прошел неудачно и передовой тумен Абукана оставил немало своих батыров в крепостных рвах Сандомира.
Бурундай встретил меня насупленным взглядом.
— Ты говорил, что стены городов не станут для меня проблемой, — он мрачно сдвинул брови, — пришло время показать, чего стоят твои обещания.
Поклонившись главнокомандующему, я тогда посмотрел на осажденный город и подумал, что лучшего объекта для демонстрации мощи нового оружия и придумать нельзя. За исключением двух воротных башен стены были сплошь деревянными, а из-за них виднелись крытые дранкой крыши таких же деревянных домов. Лишь городской собор выделялся черепичным шпилем и красным кирпичом возвышающейся колокольни.
К вечеру баллисты уже были выведены на позиции, и за час до рассвета на город обрушился первый залп. Тридцать огненных комет одновременно прочертили ночную темноту, и Сандомир вспыхнул как спичка. Честно говоря, я даже сам не ожидал такого чудовищного эффекта. В считанные минуты город, объятый языками пламени, погрузился в настоящий огненный ад. В разгуле огня как-то не впечатляюще прогремел пушечный выстрел, за ним еще один, и рухнувший кусок стены открыл доступ к городу. Монголы бросились было в разлом, но энтузиазм их тут же остыл, входить в пылающий Сандомир стало уже нереально. Наоборот, жители города бежали оттуда, предпочитая погибнуть от монгольских сабель, чем сгореть заживо.
Такая победа монгольских военачальников нисколько не обрадовала. Город вроде бы взяли, а добычи пшик, все сгорело в жаре ненасытного пламени. В ожесточении монголы порубили большую часть спасающихся от огня поляков, лишив себя этим еще и полона. В чем, правда, тоже обвинили меня.
В тот же день на совете, выражая общее недовольство, Абукан накинулся на меня с упреками.
— Ты зачем, Фрязин, город сжег⁈ — Визгливо кричал он, брызгая слюной в мою сторону. — Тебе приказывали стену снести, а не добычу жечь!
Переждав взрыв недовольства, я спокойно поднял взгляд на Бурундая.
— Я обещал, что стены городов не станут для твоего войска проблемой… — Взяв паузу, я указал рукой на все еще дымящиеся развалины. — Разве это не так⁈
Вспомнив сейчас тот момент, не могу удержаться, и усмешка растягивает мои губы.
«Да уж, уел я тогда Бурундая!»
