- Свертывай! - не обращая внимания на муллу, покрутил пальцем Никитин. - Гурии уже ждут.
Теперь хохотали над беспомощно озиравшимся, обозленным муллой.
- Почтенный! И ты уступишь неверному?
- Эй, мулла, на этом ковре он будет молиться своему Христу. Надбавь!
- Я продаю ковер! - поколебавшись, развел руками тезик. - Аллах свидетель, он дает хорошо.
- Я плачу восемь тамга! - поднял руку мулла. - Плачу! Я не уступаю. Ковер мой. Я был первый.
- Э, святой отец! Так не годится! - накладывая на ковер руку, упрекнул Никитин. - Восемь - моя цена. Ковер мой.
- И ты отдашь ковер иноверцу? - крикнул мулла тезику. - Стыдись!
- Но он, правда, первый назвал цену...
- Ты требуешь с меня больше? За одну тамга ты продаешь свою веру, купец!
- При чем тут вера? - возразил Никитин. - Святой отец, не путай мечеть с рынком. Здесь все молятся одинаково.
- Ты слышишь, что он говорит?! Слышишь?! И отдашь ковер ему?!
Мулла трясся, народ покатывался. Тезик мялся, не зная, как быть. Никитин опять выручил его.
- Ладно, святой отец. Я уступлю из уважения к твоему сану. Видишь, я почитаю чужую веру даже на торгу. Нет, нет, не благодари! - сделал он вид, что удерживает муллу от благодарности. - Может, эти восемь тамга зачтутся мне в том мире.
- Тебе зачтется только злоязычие и поношение святынь! - свирепо ответил мулла, отсчитывая деньги.
Муллу проводили свистом и насмешками. Рыночному люду, падкому на зрелища, пришелся по душе русобородый чужеземец, смелый и острый на язык. Никитина похлопывали по плечам, по животу, улыбались ему.
Довольный тезик предложил:
- Зайди в лавку. У меня не только ковры.
Никитин развел руками:
- Друг! Если б у меня были деньги, я не уступил бы этого ковра! Откуда он?
- Из Бухары. Э, жаль, что ты без денег. Я бы продал тебе одну вещь... Ну, выпей со мной кумыса.
- Спасибо. А что за вещь?
- У тебя нет денег.
- Значит, ты не рискуешь прогадать на продаже!
- Это верно! - засмеялся тезик. - Но ты огорчишься. Вещь красивая.
- Разве красота огорчает?
- Конечно, если ею не можешь владеть.
- Можно радоваться и тому, что она существует.
- Хм! - ответил тезик. - Что пользы дервишу от юной наложницы шаха? Он может лишь воспевать ее красоту и сожалеть, что не родился повелителем вселенной.
- Или постараться стать им.
- Дервишей - тысячи, шах - один, - вздохнул тезик. - Кто-то всегда несчастен... Ну ладно, я покажу тебе эту вещь.
В лавке, куда они вошли, тезик не стал ни в чем рыться, а достал из нагрудного мешочка обычный грецкий орех, каких тысячи росли по Дербенту, и подкинул его на ладони.
- Видал ты когда-нибудь что-нибудь подобное? - с лукавой усмешкой спросил тезик. - Такую красоту, такое дивное совершенство, такую редкость? М-м? Приглядись! Это же сокровище!
- Ну, ну! - осторожно сказал Никитин. - Дай в руки...
- Держи.
Никитин ничего не мог понять. Простой орех. Без подвоха. Но, видно, все же не простой, иначе тезик бы так не улыбался. В чем же секрет? Может быть, внутри ореха что-нибудь? Да что же? Он легкий.
- Ничего не вижу! - признался Никитин. - Шутишь, купец!
- Его красота просто ослепила тебя! - наслаждался тезик. - Свет померк в твоих глазах. Напряги зрение!
- Возьми орех, - сказал Никитин, - не обманывай.
Тезик взял орех, еще раз подкинул на ладони.
- Ой, ой! Разве я похож на обманщика?.. Ну, смотри лучше. Хорошо смотри... Раз, два... Видишь?
В руках тезика орех раскололся на половинки, а вместо сердцевины в нем показался нежный, фисташкового цвета комочек шелка.
- Эко баловство! - разочарованно усмехнулся Никитин. - К чему это?
- Не нравится? - с деланным огорчением спросил тезик. - А я-то хотел порадовать тебя! Ай, какая беда! Правда, кому это нужно, а? Бросить надо... Вот так... Вот так...
Говоря, тезик вскидывал рукой с комочком шелка, и с каждым взмахом в воздухе вытягивалась и начинала медленно оседать нежная фисташковая дымка. Одна дымка, извиваясь, плыла над другой. И не прошло минуты, как всю лавку словно заволокло зеленоватым туманом.
Афанасий остолбенело поводил глазами. Сколько ж это локтей материи в орех влезло? Кто такую, тоньше паутины, соткал?
- Возьми в руки! - разрешил тезик. - Тяни, тяни! Не бойся! Можешь дернуть. - Никитин с опаской натянул туманную, нежную полоску ткани. Она была прочна. Потянул сильнее - не поддалась. Дернул - хоть бы что ей!
- Хочешь смерить? - спросил тезик. - Прикинь.
- Дела-а-а! - протянул Никитин, намерив двадцать локтей. - Вот это, верно, чудо... Скажи кто - не поверил бы. Эта материя для чего?
- Богач может сделать чалму, красавица - платье.
- И почем?
- Весь орех? Сто тамга.
- Сто-о-о?..
- Сто. Это редкость. Орех из Индии.
У Никитина в мыслях пронеслось: сто тамга - пятьдесят рублей. Это здесь. В Москве - в десять раз... пятьсот... За орех, зажатый в кулак!..
- Ты из Индии?
- О нет! Я купил орех в Кермане.
