– Ну что, красавица? Очухалась? Давай, открывай глазки. Благодаря мне ты теперь в полнейшей безопасности. Ну, какое-то время, конечно. Совсем полной безопасности в нашем грешном мире не существует. И буду удивлён, если она существует где-то ещё. Разве только у Господа Бога в раю?
– Какие глубокие мысли, – саркастично прохрипела Каролина.
Она встретилась взглядом с мерзавцем, напавшим на неё на улице с трудом открывая глаза.
Голова болела, во рту стоял привкус пепла. В горле будто застрял комок шерсти. Попытавшись шевельнуться, со злостью поняла, что руки связаны.
– Кто ты такой? Какого чёрта притащил меня сюда?
– Что за выражение для юной знатной леди? – с показным осуждением поцокал бандит языком. – Зачем приплетать сюда черта? Он-то тут точно совсем не при чём. Хотя это как посмотреть, конечно.
– Развяжи мне руки, – потребовала Каролина.
– Ага. Сейчас. Так и кинулся.
– Ты же не хочешь, чтобы я простудилась и заболела? Тем более умерла? Какая с меня тогда будет польза. Я… я замёрзла, – как можно жалобнее закончила Каролина, пытаясь разбудить в этом изверге сочувствие.
Естественно, тщетно.
– Я укрыл тебя одеялом, – прозвучало в ответ.
– Тогда дурацкие у тебя одеяла. Я их даже не заметила. Развяжи мне руки, – вздохнув, Каролина добавила. – Пожалуйста.
Усталость и пережитое потрясение словно выжгли в её душе страх. Там была какая-то чёрная вязкая пустота и злость.
Каролина хотела вернуться в свой мир. Уютный, предсказуемый, самодостаточный. Переживала за сестру.
Бандит фыркнул и, склонившись над Каролиной, показательно щёлкнул острым ножом в нескольких дюймах от её лица.
Каролина и глазом не моргнула. Даже сама от себя подобного мужества не ожидала. Но, во-первых, она не верила, что эти мерзавцы осмелятся причинить ей иной вред, кроме неудобства – слишком велика в них жажда поживы. А во-вторых, вздумай они всерьёз причинить ей вред, её ужас и мольбы ничего не изменят. Так уж лучше умереть с достоинством.
– Тебе повезло, глупая белобрысая гусыня, – ухмыльнулся нахал ей в лицо. – Я сегодня в исключительно добром настроении.
Верёвки натянулись на запястьях.
Каролина, не сдержавшись, закусила губу, чувствуя, как они грубо врезаются в кожу. Но спустя мгновение путы спали, и она принялась растирать затёкшие руки, утратившие чувствительность.
– Где у вас тут уборная? –спросила она, исподлобья взглянув на своего мучителя.
– Уборная? Футы-нуты! Мы и слов-то таких не знаем, красатуля. Вон в том углу твоя уборная.
Прочитав непонимание в её глазах, закатил глаза.
– Там ведро стоит. Можешь пользоваться.
– Вот уж спасибо!
Она, привыкшая есть с серебряных подносов, носить шелка и бархат, она, у которой спальня была величиной с этот дом, у которой было столько драгоценностей, что ими можно было эту убогую комнату украсить, точно гирляндами не могла себе даже представить подобные «удобства».
Но с природой спорить сложно.
– Будьте любезны отвернуться, – ледяным голосом потребовала она.
– Или – что? – не менее любезным тоном произнесли в ответ.
– Или… или я сочту вас извращенцем.
– Какой ужас! Как с этим жить? Извращенцем, так извращенцем. Да на здоровье. Сколько угодно.
Какое-то время они молча, с вызовом глядели друг другу в глаза. Она – с ненавистью, он – со смехом.
Потом Каролина сдалась и попросила уже гораздо вежливее, совсем жалобно:
– Отвернитесь. Пожалуйста.
– Так-то лучше, – усмехнулся тюремщик, выполняя её просьбу.
Холод и нищета. Ещё – грязь. Куда не взгляни, ворохи грязного тряпья разбросаны по полу. Маленькое окно всё в мутных разводах до такой степени, что остаётся удивляться, как оно ещё пропускает свет.
На жилище это не походило. Даже в хлеву у свиней уютнее. Наверное, уютнее, точно уверенности быть не могло, ведь в хлев к свиньям Каролина никогда не заходила.
– Что вы собираетесь со мной сделать? – спросила Каролина. – Планируете подороже продать? Какая сумма нужна для выкупа? Возможно, необязательно будет дожидаться возвращения моего мужа? Он опасный человек и вряд ли вам удастся безнаказанно его шантажировать. Мы могли бы договориться сейчас, между собой.
– Не могли бы, – скрестив руки на груди, одарил её насмешливым взглядом бандит.
– Почему? – стараясь не терять ни терпения, ни надежды, спросила Каролина.
– Потому что за тебя мне уже заплатили.
Если бы она и без того не замёрзла почти до потери чувствительности, наверное, от подобных слов мороз продрал бы по коже.
– Заплатили? – нахмурилась Каролина. – Кто? Хотя, не важно. Можешь не отвечать. Ну и пусть тебе уже заплатили. Даже и к лучшему. Ты ведь уже взял с него, кем бы они ни был, деньги? Никто ведь не запретит вам ещё немного улучшить своё материальное благополучие?
– Как вы совершенно верно заметили четверть часа ранее, господин маршал не тот человек, которого приятно шантажировать. К тому же кто знает, дорога ли ему его жена? У него столько женщин и он никогда ни одной не дорожил. Согласится ли он платить за тебя?
– Я не просто его женщина! – зашипела Каролина рассерженной кошкой. – Я его жена!
