– Класс, у кого перевод заказываешь?
– У наших подрядчиков, не у москвичей. Они на отвали иногда делают.
– Правильно. Деревяшки – это свечи. Расставляй.
Марат взял в руки распечатанный пентакль. Свечи были классикой для любого герметического ритуала. Хороший специалист должен их расставлять максимально точно. Роман был не хорошим – он был одним из лучших в России.
– У нас двенадцать треугольников, но они совпадают вершинами. Нужно двадцать свечей.
Он расставлял их по памяти – это была уже пятая репетиция, и на часах было девять вечера.
– Вот так стоят свечи. Теперь большая и заметная восьмёрка. Её я делаю лентой.
– А если бы не было ленты, чем бы делал?
– Кровью, – внезапно став серьёзным, сказал Роман.
– Никогда таким не занимайся. Все, что угодно, лучше, чем кровь.
– А ты с ней работал?
Марат не ответил. Роман продолжил заниматься расстановкой предметов рядом с обручем. У Ордена герметистов как у отделения масонской ложи было много правил. Они помогали зарабатывать деньги, не появляясь на виду у всех. Было бы трудно объяснить, почему некоторые люди могли позволить себе удачу во всех делах и железное здоровье.
– Так, лента будет типа висеть. Я зажигаю свечи. Семь человек становятся хором, тянут одним гортанным звуком. Встаю посередине круга.
Ноги он поставил симметрично на свободное место, не занятое линиями фигур и свечами.
– Спустя девять вдохов и выдохов я начинаю речь. «Именем Гермеса, что даровал нам мудрость. Именем Трисмегиста, что вручил нам дар творения. Именем Меркурия, что наделил нас правом изменять мир и выбирать дальнейшую судьбу. Я, тот, кто чтит Изумрудную скрижаль…».
Он сложил ладони, как в молитве. Марат остановил репетицию.
– Никогда так не делай. Ты не просишь, ты указываешь. Давай ещё раз.
Со второго раза всё получилось отлично. Марат только хотел похвалить Романа, как получил сообщение в мессенджер: «Они приходили сегодня, испортили дверь, напугали маму».
– Блядь, – выдохнул Марат, ощущая, как в груди поднимается злость. Потом повернулся к Роману. – Я не тебе, у тебя всё норм, можешь собирать всё и идти отдыхать. Пришлёшь потом заявку на проведение, подпишу её. Я отойду пока.
Он отошёл в пустую переговорку и набрал номер Рината.
– Алло, – раздался в трубке взволнованный голос друга.
– Алло, Ринат. Опять те же коллекторы?
– Ага.
– Так ты же платишь?
– Да, но они говорят, что я сразу всё должен им отдать, говорят, похер.
– Это тебе коллекторы по телефону говорят?
– Ну. А банк говорит, что не надо было тянуть.
– С-с-суки. Пять минут подожди, я звонок сделаю.
– Кому?
Но Марат уже сбросил вызов. У редких и квалифицированных сотрудников есть интересные бонусы от работодателей. У айтишников это психологи и спортзалы. У Мастеров-над-ритуалом Ордена – один номер с префиксом 495. Марат имел право позвонить на него два раза в год.
– Служба безопасности, табельный номер пятнадцать, – это был учтивый мужской голос. – Слушаем вас, Марат Ильдарович.
– Ага, здравствуйте. Хочу воспользоваться сервисом решения конфликтов.
– Принято. Кто вам угрожает?
– Угрожают моему близкому другу, Ринату Валиуллину.
– В случае если опасность вам не грозит, нужно обоснование силового решения.
– Это мой близкий друг. Финансово этот вопрос не решается, и его проблемы приносят мне моральные страдания, – твёрдо отчеканил Марат. Он знал, что любая вещь, произнесённая правильным голосом, становится несомненно важной вещью. – Я отвлекаюсь от работы, а для Мастера-над-ритуалом это непозволительно.
В трубке был слышен стук клавиш.
– Принято. Опишите характер проблемы.
– Несмотря на своевременную оплату долгов, коллекторы продолжают преследовать его и угрожать родственникам.
– Ожидайте на линии одну минуту. Мы оцениваем вашу заявку.
Заиграл типичный «коллцентркор». Марат вспомнил маму Рината, Алину Айдаровну, и в горле защипало. Она всегда была доброй, спрашивала, как здоровье. Когда умерла мама Марата, он был так разбит, что не мог себе приготовить обед. Алина Айдаровна передавала ему через Рината баночки с супом и контейнеры с макаронами и котлетами. А сегодня какие-то мрази решили поугрожать ей. Пора немного восстановить справедливость.
– Марат Ильдарович, ваша заявка одобрена. Переключаю вас на городской отдел.
Снова музыка. Марат сидел на краю стола, смотрел в стену и думал о предстоящей работе. Сегодня нужно ещё пообщаться с Сергеем и написать дайджест для портала Ордена. Плюс договориться о встрече с отцом на завтра. Потом можно ехать домой. Хорошо, что Лизы там уже не будет, и можно просто лечь спать без «разбора полётов».
Короткий щелчок – и в телефоне заговорил хриплый бас.
– Алё, Марат?
– Да, Владимир, привет. Как дела?
– Ещё не родила. Заявку одобрили?
– Ага, одного друга кошмарят коллекторы.
– А сам чего не заплатишь?
Марат прямо представил Владимира в каком-нибудь ДК Порохового завода. Он сидит за столом из советской фанеры за картонной папкой с надписью «Дело №…». Трубка от красного телефона, микрофон около отвисшей губы на выдвинутой вперёд нижней челюсти. Когда Владимир говорит, дрожат его бульдожьи брыли. Забавный он тип, конечно.
