Начинается все со сцены прощания нашего ГГ по имени Санас (можно Сан) со своей невестой. Девка само собой рыжая. Ну все же знают, что рыжие конопатые — самые красотки. Потом бла-бла-бла с отцом и домашними. Уси-пусисность зашкаливает. Перед нами однозначно женское фэнтези (пусть даже и не ЛЫР).
Дальше семья Санаса в полном составе отправилась на свою делянку (два дня ходу). Приехали аккурат к первой ночи Черной луны. Наутро — в поля. До следующей плохой ночи времени потом будет много (Интересно, что помешало выехать на пару дней позже, переждав первую Ч ночь в городке?). Заперлись в домике (он такой милый и надежный… супер дача).
Тут снаружи раздается волчий вой — там дерутся оборотни. Папаша тоже проснулся, взял ружье (ага, у них там ружья есть). Один удар, другой… Засов на двери ломается и тварь врывается внутрь. Отбрасывает отца Гг (не переживайте он просто без сознания, он крепче засова), но Сан не растерялся — швырнул в зверя топорик (не путать с топором — в тексте главенствует суфикс ИК) и ну бежать. Вервольф за ним. Догнал, повалил, укусил. (там пацан еще волка сухим сучком проткнул, но то не важно). Быть бы Санасу трупиком, но тут взошло солнышко, и зверь обернулся человеком. Нормальный такой дядька с топориком в спине — вежливый, правильному богу молится, жалостливый.
— Ты, — говорит, — если чё, приходи. Мож, пронесет, а, мож, обернешся. (ясный хрен обернется).
Но пацан дядю послал и домой потопал. Пролихорадив 8 дней, очнулся. Фух… Вроде пронесло, не стал волком (не боись, еще станешь). Семейство решает, что ну её нафиг эту посевную (раньше бы, раньше…), и все едут обратно в городок (не путать с городом. Суфикс ОК идет вторым в иерархии после ИКа).
Невеста Сана в отъезде. Чем пользуется другая девка, пытаясь подцепить симпотного женишка. Заигрывание бесстыдницы с Саном застал девкин ухажор (сын кузнеца). Перепалка быстро переросла в драку. В пылу неравного боя наш укушенный начал обращаться (кто бы сомневался).
Папа, мама: — Беги, сынок!
Народ: — Держи, нечисть!
Вернувшаяся рыжуха-невеста: — Санек, возьми меня с собой!
Кое-как новоявленный оборотень сваливает из города (тфу, городка).
Интересно? Ново? Непредсказуемо? Неа. Волнующе? Может-быть, с натяжкой.
Итог: банальная детско-женская сказка про оборотня. Читать любителям жанра. Я не заинтересовался.
Ставлю 3
https://author.today/work/19835 — ссылка на книгу.
Итак… Жертвы временно закончились. Кого бы еще обозреть…
Знаю! Есть тут один наглый автор, мнящий себя критиком. Сейчас мы его книжонку расчехлим по полной программе!
Обложка — унылая блеклая древность с каким-то ненатуральным тирексом, кое-как зафотошопленным на лесную поляну. Дикари его окружившие словно вырезаны из детской книжки с картинками. Горы на заднем фоне — вобще не пришей кобыле хвост. Не обложка, а апогей бездарности.
Аннотация пафосная. «Горы корчатся в муках. Долина тонет в крови. Древние тайны зовут из пучины веков…» Да кто такое вообще будет читать? Хрень какая-то. А «юный старик»? Как вам такой закидон? Автор, ауу… Ты с логикой дружишь, или как? Наверное, или как.
Да еще и аннотацию «для бруталов» выделил. Каких еще бруталов? Ты на Литнете, дядя. Окстись.
Открываем текст. О, карта! Ниче такая. За карту плюсик (будем снисходительны).
Пролог… Семь, сука, страниц! Это что за пролог такой? Кита выбросило на берег? Он сдох и воняет? Понюхаем.
«Буря… Настоящая Буря! Не вихрь, не ураган, не гроза. Здесь другое. Настолько другое, что и описать сложно».
Правило номер один: Никогда не пиши «нельзя описать»! Это лажа.
А дальше… дальше вроде ничего так идет, гладенько. Читать можно. Наковырял бы косячков, но время на дворе больно позднее — глаза уже не хотят распознавать ахтунги. Пробежимся лучше по содержанию.
Значит, у нас тут Буря (ага, с большой буквы). Но че-то она на бурю нефига не похожа — скорее смесь землетрясения с извержением вулкана. По каньону, напоминающему минное поле, несется какая-то баба-терминатор по кличке Вечная. Стоп! Так это же та самая мадам, про которую в брутальной аннотации сказано. Получается она не ГГ. А кто тогда? А хрен ее знает. Короче, бабе сопереживать не будем (много чести для не пойми кого), тупо понаблюдаем. Бежит она, значит, вся такая грязная, потная, обожженная и вспоминает детсво (обкуренная что ли?).
Мамка нашу терминаторшу, оказывается, еще в семилетнем возрасте кинула. Оставила с каким-то дядькой и свалила, одарив напоследок якобы волшебным кулончиком.
— Храни, — говорит, — сей камушек и никому не показывай. (небось, и правда волшебный).
Девчонка выросла, дядька состарился и помер. Пошла Йенна (какое каличное имечко) по миру скитаться. Сначала все ее обижали — некоторые так и вообще пользовали (фу, какая гадость). Но потом девка приспособилась к суровой действительности, и стало попроще.
