Мара прижалась к стенке кареты, обитой темной тканью. Шторы задернуты, так что Маре казалось, что она находится в катафалке. Впрочем, это было недалеко от истины. На Лейраса она старалась не смотреть, а вот он не сводил с нее глаз. Мара чувствовала его взгляд.
— Хочешь, расскажу, что сделаю с тобой, сладкая?
Мара ничего не стала отвечать, но подняла голову и посмотрела ему в лицо. В животе все скрутилось в тугой комок от страха. Лишь бы только он не заметил раньше времени ее ужас…
— Что, не боишься меня? — усмехнулся Лейрас.
— Не боюсь!
— А зря!
Он протянул тонкую руку с аристократическими пальцами, взял ее за подбородок и повертел туда-сюда, разглядывая, как трофей, добытый на охоте.
— Тебе будет очень больно, сладкая. Уж я постараюсь. Вздумала бегать от меня, натравила шавку— этого дознавателя, как там его… Доберусь и до него в свое время!
Мара молчала, думая, что больнее, чем сейчас, ей уже все равно не будет.
— А торопиться мы не станем, да? Я так долго ждал этого момента, что теперь растяну удовольствие как можно дольше. Как думаешь, сколько ты выдержишь? Пару дней, три? Ты ведь сильная девочка!
Во рту сделалось кисло от тошнотворного ужаса, который начал захлестывать ее, несмотря на то, что Мара знала, на что идет. «Он не тронет меня, — пыталась успокоиться она. — Не успеет, я окажусь быстрее». Сквозь кофту она незаметно дотронулась до кинжала и немного взбодрилась. Может быть, самое время? Но Лейрас ненадолго оставил ее в покое, отодвинулся к противоположному краю и выглядывал на улицу, отодвинув край занавески. Если Мара кинется сейчас, то слишком много факторов может сыграть против: карета качнется или Лейрас заметит движение и прореагирует быстрее, чем Мара доберется до него. УАйлири сейчас реакция лестата, а у Мары всего один шанс.
— Приехали! — весело сказал он, отворяя дверь со своей стороны и первым спрыгивая на землю.
Улыбка не сходила с его лица. Он протянул ей руку, помогая спуститься, и Мара, которой некуда было деваться — не хотелось злить его раньше времени, — протянула свою испачканную кровью ладонь.
— Фу, грязнуля. Это кровь того неотесанного мужлана на тебе? Быстро его угомонили? — с любопытством поинтересовался Лейрас, точно разговор шел не об убийстве, а о чем-то невинном.
Мара заморгала, пытаясь спрятать слезы, но мерзавец заметил, рассмеялся.
— Ой, жалко мальчика-зайчика. Не плачь, не плачь, береги силы. Слезы тебе еще понадобятся.
Он коснулся указательным пальцем ее ресниц, а потом облизнул его. Мару передернуло от гадливости.
— М-м-м, думаю, и кровь твоя восхитительна на вкус. Ну, пойдем, не смущайся, чувствуй себя как дома.
Мара только сейчас разглядела, что карета подъехала к небольшому особняку, что прятался за высокой стеной с ажурными решетками. Они подъехали с заднего входа, к небольшой калитке, запирающейся на засов. Дом стоял в глубине сада, мертвого и застывшего в зимней спячке, к заднему крыльцу вела неприметная тропинка, вьющаяся среди разросшихся, неухоженных кустов. Ясно, что это не главное имение рода, а, возможно, летний дом, который пустует в зимнее время. Сейчас здесь, вероятно, пара-тройка слуг, которые — запуганные или подкупленные — станут молчать. Идеальное место для долгих и мучительных пыток, которые Лейрас для нее приготовил.
Он повел, вернее, потащил ее за собой, потому что ноги отказывались идти. На полпути они подогнулись, и Мара упала на колени. Лейрас зло обернулся.
— Видно, придется тебя подчинить сейчас, если не будешь слушаться. Хотел повременить с этим, не превращать сразу в бестолковую куклу, но, видно, ты решила поиграть в плохую девочку. Да, Любава?
Мара покачала головой, одновременно пытаясь незаметно нащупать рукоятку кинжала. Как же достать его наверняка? А вдруг не выйдет? Сейчас план, казавшийся таким простым и верным — оказаться рядом с Лейрасом, ранить его и произнести заклятие, — виделся непродуманным и слабым. У Мары после бессонной ночи почти не осталось сил, и жар, который отступил было после настойки Рейвена, снова вернулся. А у Лейраса молниеносная реакция.
— Я буду… послушной, — вытолкнула она сквозь онемевшие губы.
— Хорошо! Вставай!
Придерживая за локоть, он подтолкнул ее в перекосившуюся дверь — явно вход для слуг. В доме пахло сыростью и застоявшейся без хозяев старой мебелью. В смежном коридоре Мара мельком увидела фигуру пожилой женщины, идущей с корзиной в руках: служанка несла белье в стирку. Увидев хозяина, который вел с собой девушку, поспешно опустила взгляд, отвернулась. Мара поняла, что ее догадка верна — слуги все знают, но помогать не станут.
Лейрас же поволок ее наверх по лестнице, покрытой темным лаком, вытертым до белых проплешин. С масляных светильников, развешанных по стенам, свисала комьями паутина. Запущенный старый дом, постепенно разрушающийся без присмотра.
