Внутри всколыхнулась боль, запустила острые коготки в сердце, но Мара заставила себя улыбнуться: она больше не заставит его страдать. Она разрешит и себе быть счастливой в этот последний день вместе.
— Мы с тобой почти сутки проспали, — сказал Бьярн.
— Сутки? — изумилась Мара.
Она действительно ощущала себя выспавшейся и полной сил, а еще… ужасно голодной! Бьярн словно прочитал ее мысли.
— Я сейчас попрошу принести чего-нибудь перекусить. Мы подкрепимся, а потом поговорим.
— И ты расскажешь все? — скептически поинтересовалась Мара. — Да неужели.
— Колючка моя любимая. Все расскажу.
Он поднялся, и от Мары не ускользнуло то, как он сморщился от боли — все же очень мало времени прошло после ранения. Пусть к услугам принца весь штат лучших медикусов Симарии, но с такими ранениями лежать бы смирно еще несколько дней, а не в каретах трястись и девушек на руках таскать.
— Дай посмотрю, — вырвалось у Мары. — Швы хорошо наложили?
— Обязательно посмотришь! Я весь твой. Давай только поедим, умираю от голода.
Мара и сама была слишком голодна, чтобы спорить. Бьярн вышел в соседнюю, смежную со спальней, комнату, и скоро вернулся, приглашая ее за собой.
Маленький круглый стол сервировали на двоих серебряными столовыми приборами. В графине золотилось вино. На тонких фарфоровых тарелках лежали крошечные, с мизинец, пирожные всех видов, в креманках — варенье разных сортов, хрустящие хлебцы и булочки аппетитно выглядывали из корзины. Бьярн присвистнул, разглядывая это богатство, переглянулся с Марой.
— Мяса?
— Ага!
— И эля?
— Да-а! Вот только эти пирожные оставь, пожалуйста. Я их потом попробую, — смущенно добавила она.
Пирожные показались ей знакомыми, и только доедая последнее, она поняла почему: крем оказался таким же, как на торте, купленном за бешеные деньги, когда они гуляли по городу в день рождения старшего сына Вседержителя.
— Ой! — Мара едва не подавилась. — Это ведь… получается, был твой день рождения! О, Бьярн… Глашатаи тогда просили молиться о здоровье наследника, а ты рассердился. Бьярн, у меня голова кругом от всего этого! Как получилось, что наследник два года разгуливал по всей Симарии? Это же уму непостижимо!
Бьярн вздохнул, понимая, что дольше тянуть нельзя.
— Хорошо, птаха. Сейчас я могу все рассказать. Ты ведь знаешь, что каждый юноша знатного рода должен пройти своего рода инициацию. Испытание, которое тем сложнее, чем выше стоит род. Это было моим испытанием.
Мара и верила, и не верила.
— Но что же это за испытание такое, когда наследника правителя в любой момент могут убить? Умереть у тебя было гораздо больше шансов, чем выжить! Просто чудо, что ты сейчас сидишь передо мной.
Бьярн знакомым до боли жестом почесал подбородок и, кажется, сам удивился отсутствию бороды. Да Бьярн ли он? Как на самом деле его зовут, наследника Вседержителя? Мара напрягла память, но политическое устройство Симарии никогда ее особенно не интересовало.
— Давай все по порядку, — сказал он. — Когда мне исполнилось двадцать четыре года, пришло время моего испытания. Я готовился к нему всю свою жизнь…
Я готовился к Испытанию всю свою жизнь. С раннего детства все только и делали, как твердили о том, что мне предстоит. Не могу сказать, что это добавляло радости в мое и без того сложное существование. Я говорил уже, что весь день был расписан по минутам, и, в отличие от младших братьев, которым иногда дозволялось пошалить и побездельничать, я за все шалости получал по первое число. «Вы наследник, Ваше Высочество! Вы готовитесь к Испытанию!» Эти слова мне уже в первые пять лет жизни оскомину набили. Разве что ленивый не повторял их вслед за отцом. Мой преподаватель по мечевому бою, мои учителя, преподающие науки, даже конюхи и слуги.
Один на редкость отвратительный тип, считающий себя великим актером, в чем ему удалось убедить даже моего отца, преподавал сценическое искусство, дабы после я без труда сумел прикинуться деревенским парнем. «Вы готовитесь к Испытанию, Ваше Высочество», — говорил он, когда лупил меня розгами по спине. Жаловаться отцу было бесполезно. Да я и сам понимал: то, что тяжело дается сейчас, сыграет хорошую службу тогда, когда я останусь один на один со своей судьбой.
