В течение следующего дня Сергей работал с агентами. Но, увы, ничего нового от них не узнал. Зато подтвердилась информация, полученная от Барабули. Да, на кодлу Хлыста наехала стая молодых и кровожадных волков. Драгун уже подмял под себя Первомайский район, теперь вот подобрался к Заречному. И можно не сомневаться, что на достигнутом он не остановится.
Сеня Голубь был одним из немногих воровских пацанов, кто пытался удержать на плаву дело покойного Воронца. С характером пацан, энергичный, настойчивый. В этом Матвей убедился в разговоре с ним. Но Голубю катастрофически не хватало авторитета, чтобы сплотить вокруг себя блатяков. И поэтому беспредельный Драгун влегкую подбирал под себя цеховиков и кооператоров, которые раньше отстегивали Воронцу. И почти все коммерческие точки под себя подмял…
– Кто такой этот Драгун? – спросил Матвей. – Откуда он вообще взялся?
– Да фраер он… – скривился Голубь. – Фраер на катушках… Халдеем в кабаке был. А тут на тебе, центровой…
– Ну и времена настали, – нахмурился Матвей. – Халдеи блатных мочат… Чо ж ты, братишка, с этого хмыря не получил?
– Да это, как его спросишь… У него в кодлане почти сотня бесов. Без отбойщиков никуда не ходит. А там четыре амбала, все с «волынами»…
– Ну так Хлыст вроде бы одного такого амбала завалил…
– Так и сам без башки остался…
– Кто Хлыста замокрил?
– Ну так ясно же, что Драгун…
– Нет, кто конкретно?
– Да есть там один чертила у Драгуна. Я так слышал, он у него за чистильщика… Драгун на Хлыста показал, и тот его зачистил…
– Кто такой?
– Да я ж точный расклад не знаю… Громила у него кликуха… А кто такой, хрен его знает. Но то, что не из наших, это точно…
– Да, укатали вас беспредельщики, – презрительно усмехнулся Матвей. – Из говна вышли и вас укатали…
– Так это, кто ж думал, что они так развернутся… Они же отмороженные. Чуть что, сразу стрелять…
– А ты чо, мля, барышня кисейная, что на жопу перед ними падаешь?..
– Да я чо, мне бы пару-тройку «торпед» конкретных, я бы этого Драгуна уделал, – оскорбленно протянул Голубь.
– Ну так уделай, об чем базар? Людей я найду, тебя старшим поставлю… Я тебе честно скажу, брат, мы с Воронцом на ножах раньше были. Но Воронец был вором, и я обязан за него спросить…
Матвей кривил душой: плевать он хотел на Воронца с высокой колокольни. Его интересовало исключительно наследство, которое оставил после себя вор. И не важно, что от этого наследства остались жалкие крохи. Матвею нужно было от чего-нибудь оттолкнуться, чтобы начать наступление на город. Ему нужен был повод, чтобы начать войну с Драгуном.
Он мог бы встретиться с этим беспредельным халдеем на правах законного вора. Но что он ему скажет? Гони бабки в «общак»? Можно и так. Только при всех существующих раскладах его законное требование будет выглядеть как просьба. А Матвей не для того занял место смотрящего, чтобы кого-то о чем-то просить…
Да и вряд ли Драгун захочет отстегивать в «общак». Как он барахолку взял – нагло, нахрапом, без всяких предъяв. Не уважает он воровских законов. У него свои, беспредельные понятия. Поэтому, скорее всего, он ответит Матвею отказом. А для Матвея это будет равносильно плевку в лицо… Он-то утрется, умоет затем отморозка его же кровью. Но плевок-то на душе все равно останется…
Нет, Матвей должен был действовать наверняка. Так что смерть Воронца, а за ним и Хлыста были ему на руку…
В Новожильске он уже две недели. И Хруль с пацанами тоже здесь. Втихую сняли хату на окраине города. Первое время присматривались, наводили справки. На Голубя вот вышли. Матвею осталось только заманить его в свою голубятню, покурлыкать с ним, окольцевать. Цель достигнута – Голубь на его стороне. И еще обещал привести с собой пару надежных пацанов.
Врал Голубь. Мало ему было боевых пацанов, чтобы затемнить Драгуна. Больше всего он нуждался в поддержке со стороны. И Матвей должен был стать для него надежной точкой опоры. Он вор в законе, и этим сказано все.
И у него самого есть точка опоры. Его на этот город поставил сход. У него есть повод наехать на самого крутого в Новожильске беспредельщика. И еще у него есть Хруль со своей бригадой… К тому же у него поддержка в кругу воровского братства. А воры – это страшная сила…
Ларион Пшеничный любил деньги. Но еще больше он любил женщин. И не жалел на них денег. Он снимал проститутку, всю ночь крутил с ней любовь, а утром выставлял за порог. С глаз долой – из сердца вон. Он всегда честно платил по счетам. И всегда жалел о потраченных деньгах. Женщин он любил «до» и «во время», но «после» приносило разочарование…
