Я пришел в себя на скамейке, во дворе. Ничего не сохранилось в моей голове от ужасного происшествия. Лишь ноющее ухо вызывало тревожное чувство. К вечеру боль усилилась. Я стонал и, пожалуй, расплакался бы, облегчив страдания, но слез не было в моих глазах. Это было страшно, но сосредоточится я не мог, потому что не заглушенная и безысходная боль охватила меня всего сполна. Оправиться мне удалось только через три дня. Когда я вышел на улицу, то с удивлением увидел, что двери квартиры старика опечатаны. Мои сверстники только и говорили о том, как его нашли мертвым несколько дней назад. Лицо моего мучителя было так обезображено, что соседка, приглашенная для опознания упала без чувств. Через неделю после моего выздоровления, вещи старика вывезли из квартиры и туда вселилась милая, добрая пожилая женщина. Она очень хорошо относилась ко мне, кажется даже жалела, но я никак не мог понять за что.
