- Вот, решила ужин приготовить, – невозмутимо ответила ему, – Для тебя старалась, между прочим. Кушай, Славик, очень вкусно. Я уже поела.
Белов подозрительно оглядел овощно-рыбью кашицу закамуфлированную укропчиком и спросил:
- Рыжая, а можно поинтересоваться из чего ужин?
- Рыба, запеченная с овощами, – гордо заявила ему, – Ты сомневаешься в том, что я умею готовить?
Стас посмотрел на меня пронзительно, отодвинул от себя тарелку, достал из кармана домашних брюк сотовый телефон и сказал:
- Детка, я нисколько не сомневаюсь, что ты умеешь готовить. Скорее, сомневаюсь в правильности выбора продуктов. Ты точно ела эту … рыбу?
- А как же, - мне стало не очень комфортно под его пронзительным взглядом. Не дай бог заставит испробовать эту гадость.
- Я вызываю скорую, милая, – Славик стал набирать номер, – Тебе нужно срочно промыть желудок, Лисичка.
- Чего? - опешила я и вскочила, пытаясь вырвать телефон из его рук, – Не надо мне ничего промывать. Никакой скорой тоже не нужно.
- Лисенок, это ядовитая рыба фуга, ее есть нельзя, она смертельно опасна, – серьезно сказал он, вставая и не давая мне достать до смартфона, – Если не вызвать скорую и не прочистить желудок, то через несколько часов ты умрешь.
- Стас, не звони, – вздохнула я и решила признаться, – Не ела я твою фугу.
- Меня хотела отравить?
- Нет, она подгорела, мне порции не хватило, - черт, никогда и никто раньше меня так не смущал, было очень стыдно, - Ты прав, я не умею готовить.
- А зачем тогда готовила? – улыбаясь, спросил Белов.
- Просто так, – пожала плечами, – Нужно же было чем то заняться.
- А я думал, меня порадовать хотела, но как всегда не получилось. Признайся, Лисичка.
Фейспалс. Никогда. Ни за что.
- Ясно, – кивнул Стас, – Не признаешься.
Я развернулась и вышла из кухни. Скрылась в своей розовой спальне. Кажется, начинаю привыкать к ней. Довольно мило, особенно куклы на полке. Буду с ними общаться. Они, по крайней мере, молчат, не раздражают и не выводят. Вот никому я не нужна. Катька с Денисом на катке. Мартин далеко. Мамы тоже нет. Она, как всегда собой занята и своим мужчиной. Бабушка в Сосновке и постоянно требует невозможного. А Стас – идиот.
– Сонь, идем ужинать? – ко мне постучался Станислав. Вот помяни черта – тут же появится.
Я молчу. Лежу на своем персиковом покрывале, намеренно игнорирую, предаюсь жалостью к себе такой красивой и несчастной.
– Лисичка, я пиццу заказал. Твою любимую с креветками.
Продолжаю молчать, но так хочется пиццы.
- Рыжая, если не выйдешь, я сам войду, без приглашения, – голос Стаса за дверью из терпеливого стал грубоватым.
Нервничаешь? Понервничай, зайцезаврик. Тебе полезно.
Дверь с грохотом открывается и стукается об стенку, я понимаю, что замку пришел конец.
– Ты офигел, придурок? - приподнимаюсь с подушки и хмуро взираю на Славика.
- Еще один штраф за оскорбление, Софья. И вот мое второе желание – ты сейчас идешь со мной ужинать, – Станислав очень серьезный, мужественный (черт, какой же он все таки красавчик) закрывает собой проем двери сцепив руки в замок на груди.
Накаченные мышцы у парня напряжены и у меня появляется желание его обнять, прикоснутся, потрогать жесткие бугры на плечах и я снова злюсь на себя за непрошенные мысли и рычу в ответ:
- Ты еще первое не озвучил, зайчик, а уже второе требуешь. Не пойду.
- Зайка, первое желание озвучу, когда придет время, а если не пойдешь, понесу сам, скручу, как вчера и будешь есть из моих рук, - хрипло заявляет Стас и странно смотрит на меня.
Его глаза становятся темнее, я начинаю ощущать эмоции парня аналогичные вчерашним, когда собирались на «свидание», только немного слабее. Перевожу взгляд на ту часть своего тела, где наиболее сильнее ощущается тепло от его пронизывающих глаз и вскакиваю, поправляя юбку. О, демоны, ну конечно, мое короткое платье, когда я лежала, приподнялось, показывая нечто больше дозволенного желающему меня парню.
- Иду уже, - пытаюсь отвлечь его от витавших в моей комнате четких мыслей молодого самца, и когда глаза Стаса начинают светлеть, обретая ясность, говорю, – Ты прав, хочу пиццу, пошли поужинаем.
Он выходит из моей комнаты, я с опаской иду следом.
На следующий день Екатерина долго смеялась над моей готовкой.
- Не думаю, что это была фугу, Лис. Скорее ему самому не хотелось есть этот ужас, вот он и решил, чтобы тебя не обидеть отказом, назвать рыбу ядовитой, – заявила мне отсмеявшись.
- Хочешь сказать, что он опять поиздевался надо мной?
- Скорее спас от голодной смерти, Сонь, – чему то довольно улыбалась Катюха, – А твоя запеканка, похоже, и правда была не съедобная и могла принести неприятности вашим желудкам.
- Его желудку, – усмехаюсь, – Я не собиралась есть эту гадость.
- Тем более, он же не дурак – питаться отравой.
- Так, Кэтти, ты на чьей стороне? – возмутилась, – Я, между прочим, старалась, а он мог бы и попробовать из уважения к моему труду.